Читаем Мысли широко полностью

К одиннадцатому классу я так увлекся достижениями ради достижений, что окружающим было неприятно даже находиться рядом со мной. Однажды по химии я получил 99. Это, конечно, тянуло на «А» (высший балл), но двое других зара-ботали по 100 баллов! Мне никто не сказал ни слова, но я был уверен, что те двое ликовали. Они превзошли мои результаты, чего не случалось последние четыре года. К тому времени я убедил себя, что должен стать умнейшим во всей школе. Если кто-нибудь в чем-то меня превосходил, это заставляло меня думать, что я — не лучший. А когда я не был лучшим, то воспринимал это как полный крах. Я снова и снова повторял себе, что действительно продул этот тест. Если бы я лучше учил материал или, может быть, чуть дольше подумал над ответами, то набрал бы 100. Весь оставшийся день я чувствовал себя ужасным неудачником. Мне вспомнился пятый класс и то, как со мной обращались. «Я никогда больше не провалюсь», — пообещал я себе, все еще не понимая своей настоящей проблемы. Но один случай помог мне увидеть себя со стороны. В одиннадцатом классе учитель повел нас на экскурсию в ис-торический музей. Когда мы рассматривали фотографии Детройта 1890 года, я прошептал стоящему со мной рядом Энтони Флауэрсу: — Вот было бы здорово оказаться в том времени, зная все, что я знаю сейчас! Я был бы там умнее всех. — Ты и так умнее всех, — сказал Энтони, — зачем тебе это надо? — Да так, повеселиться, — ответил я. Но про себя задумался: «Зачем же мне надо доказывать людям, что я умнее их?» 21