Читаем Мыши полностью

Я смутно поняла, что команда моряков на гребной шлюпке, возглавляемая человеком по имени Стабб, охотилась на белого кита и тот самый Стабб убил кита своим гарпуном, но вот подробности ускользали от меня, перебиваемые воспоминаниями, навеянными текстом. Когда Стабб снова и снова вонзал в кита свое «изогнутое копье», я видела себя, бегающую за грабителем вокруг стола, наносящую ему все новые удары ножом (Играем в «музыкальные стулья»! «Музыкальные стулья»!) Когда шлюпку захлестнула обагренная кровью волна, я увидела перед собой кровавую лужу, подползающую к моим ногам, пока я сидела, привалившись к стиральной машине. Когда из дыхательного отверстия кита взметнулся фонтан крови, я увидела такой же фонтан, брызнувший из шеи грабителя после моего удара ножом. Когда Стабб «задумчиво обозревал огромную мертвую тушу», мне вспомнились тишина и оцепенение, воцарившиеся на кухне после сокрушительного удара, нанесенного мамой, и постепенное осознание того, что мы кого-то убили.

Я вдруг услышала голос Роджера, доносившийся откуда-то издалека, еле слышный. Он повторял что-то уже второй или третий раз.

– Извините… вы что-то сказали? – спросила я.

– Ты безнадежно отстала, – рассмеялся он. – Я говорил, что время вышло. Все, конец.

Конец. Не это ли будет означать приход полицейских? Ваше время истекло… Я дописала слово и отложила ручку. Я успела ответить на половину вопросов.

– Прежде чем мы продолжим, – сказал Роджер, – может, прервемся на чашку чая? Обычно к этому времени мы успевали выпить по две-три…

Я не предложила ему чаю, потому что он имел привычку следовать за мной на кухню и болтать, пока закипал чайник, но я помнила мамино предупреждение: не пускай никого на кухню.

– Я так полагаю, что, поскольку у тебя день рождения, ты хочешь, чтобы я сам все приготовил, я угадал? – пошутил Роджер. – Что ж, раз уж сегодня такой особенный день… позволю себе… – И он начал подниматься из-за стола.

– Нет! – закричала я, вскакивая на ноги. – Я все сделаю, Роджер. Я просто забыла, вот и все. Как я уже сказала, мы вчера выпили лишнего. Боюсь, что я все еще сплю.

Роджер вернулся на место, но, когда я поравнялась с ним, следуя на кухню, откинулся на стуле и преградил мне путь:

– Я могу рассчитывать на кусочек маминого лимонного торта, Шелли? Я ужасно голоден.

– Да, конечно, – улыбнулась я, и он, радостно улыбнувшись, позволил мне пройти.

Я была уверена, что он последует за мной, и отчаянно пыталась придумать что-нибудь, чтобы удержать его в столовой.

– Может, вы пока посмотрите мои ответы? – предложила я. – Боюсь, я не справилась.

– Конечно, – сказал Роджер и потянулся за моей тетрадкой. – Конечно.

Улыбка слетела с моего лица, как только я переступила порог кухни. Мне нужно было торопиться. Я знала, что он обязательно придет, если я буду долго копаться. Я достала лимонный торт и выложила его на стол. Быстро наполнила чайник, бросила в кружки по пакетику с чаем, схватила из шкафа блюдо. Потом достала из ящика вилку и огляделась в поисках ножа, чтобы нарезать этот треклятый лимонный торт. Я нашла длинный острый нож с черной пластиковой ручкой. Как только он оказался в моей руке, на меня снова обрушился поток «обратных кадров». Нож, вонзенный в ложбинку между лопатками. Удары, которыми я осыпала его, пока он бежал, согнувшись, к дому. Уколы в шею, когда я преследовала его, бегая за ним вокруг стола. «Играем в „музыкальные стулья“! Играем в „музыкальные стулья“!»

– Тебе это очень тяжело, да, Шелли? – произнес голос за моей спиной.

Я резко обернулась, с ножом в руке.

Роджер был на кухне, невозмутимо направляясь к двери, ведущей в сад.

Что он имел в виду? Что было тяжело? Делать вид, будто в доме ничего не произошло? Это он имел в виду? Скрывать убийство грабителя?

– Да, это нелегко, – продолжал он, – особенно когда столько крови.

Он знал! Он знал! Роджер как-то догадался!

Я крепко сжала нож, не зная, что делать дальше. Ударить его? Не этого ли мама хотела от меня?

– Это было жестокое предприятие, ты не находишь?

– О чем вы? – прохрипела я.

Роджер удивленно обернулся:

– Отрывок… отрывок из романа «Моби Дик». Он сложный не только в стилистическом, но и в эмоциональном плане. Охота на китов в те времена была жестоким, кровавым бизнесом. Я удивлен, что они включили его в экзаменационную программу прошлого года. Это расстроило многих ребят, потом была куча жалоб. А ты о чем подумала?