Ранка на горле жгла, но я заставила себя не обращать на это внимание. Я потянула кусок клейкой ленты. Рейка затряслась, а рулон закачался туда и обратно. Сломается ли она, если повиснуть всем своим весом? Или я опять вывихну больное плечо?

— Отлично, — сказал Шон.

Его зеленые глаза расширились, дыхание участилось. Он смотрел на себя в зеркало с такой любовью, которую большинство мужчин приберегают для своих любовниц. Он повертел шеей, поправил тенниску и отбросил назад спутанные волосы.

Время не ждало.

Я вскочила, согнув руки в локтях, и сделала движение, напоминающее лазание по канату. Палка для шторы прогнулась и выскочила из своих ячеек.

Увидев меня в зеркало, Шон раскрыл рот от удивления. Он начал поворачиваться, когда я протаранила его всей своей массой. В его руке оставался нож. Я схватила камеру и ударила ею его в лицо.

— Черт!

Он выронил нож и схватился за глаз. Я врезала ему еще раз так, что его голова ударилась о зеркало. Послышался звук разбившегося стекла. Он взвыл и взялся рукой за окровавленную голову. Я отпрыгнула. Он попытался схватить меня, но не успел, и я, спотыкаясь, бросилась в спальню.

Со стороны фасада послышались удары в дверь. Я сорвала со рта ленту и закричала:

— Я здесь!

В дверь продолжали стучать.

— Эван?

— Марк, взломай дверь.

Я добежала до прикроватной тумбочки. Но за мной из ванной комнаты все еще тянулась клейкая лента, и я чувствовала, что она натягивается все больше и больше. Ее схватил Шон. Неуловимым движением я взяла пистолет связанными руками и повернулась. Шон стоял в двери.

— Еще одно движение, и я изрешечу тебя! — крикнула я.

Вдруг — и в это трудно поверить — я почувствовала испуг. Я оказалась в той же ситуации, как тогда, на обочине дороги, с Мингами, когда казалось, что я выкрутилась, а Марк был еще на подходе. Мной овладело чувство отвращения.

Шон понял это. Он самодовольно ухмыльнулся. Он считал, что я не осмелюсь нажать на спусковой крючок, и потянул клейкую ленту к себе, со всей силой затаскивая меня обратно в ванную комнату. Пистолет повернулся в сторону от цели. Я упиралась пятками, но мои туфли скользили по полу, а когда я тоже потянула, то упала на колени.

Он тащил меня к ванной комнате, пытаясь затянуть внутрь. Сам он из ванной комнаты не выходил, поскольку ему хотелось снова поставить меня перед зеркалом. Пистолет теперь был направлен на комод с зеркалом. Я скользила на коленях к ванной комнате, изо всех сил пытаясь направить пистолет в сторону двери. Шон увидел это и захлопнул дверь в ванную комнату.

Я извивалась, пытаясь встать на ноги, но, к моему ужасу, клейкая лента продолжала исчезать под дверью, затягивая меня все ближе и ближе. Вдруг меня поразила мысль: он намеревался придавить мои руки дверью и выбить из рук пистолет. И тогда я окажусь в его руках. Я кое-как направила пистолет в сторону двери и выстрелила.

Звук выстрела оглушил меня. Пистолет подбросило кверху. Я подняла его и выстрелила еще дважды. От двери в ванную комнату отскакивали щепки. Я услышала, как в гостиной разбили стеклянную дверь. Это был Марк.

Натяжение клейкой ленты ослабло. Я почувствовала запах пороха. В ушах звенело. В комнату ворвался Марк. Я сняла палец со спускового крючка, и пистолет повис на нем.

Не говоря ни слова, Марк взял у меня пистолет и направил на дверь.

— Открой ее, — попросила я.

Он открыл. Шона там не было.

Глава тридцать пятая

Шон вылез в окно. Потом он перелез через забор и побежал к улице. В промозглых сумерках Хелен Поттс видела, как он пробегал мимо ее дома, оглядываясь на мой дом.

Пока сотрудники управления полиции Санта-Барбары и криминалисты осматривали мой дом, мы с Марком сидели на крыльце дома Винсентов.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Взять в аренду бульдозер и снести к чертовой матери ванную комнату.

— Ты уже положила этому начало. Кафель разбит на мелкие кусочки.

— Я вполне серьезно. Я не впервые сталкиваюсь с проблемами под этим душем.

Он потер мне спину.

— Плохое мыло?

— Хуже.

Он искоса взглянул на меня:

— Что?

— Мой диплом юридической школы. — Я зажала руки между колен. — Это настоящий водоворот, что-то вроде греховного вихря.

— Если ты напугана, Эван, то скажи об этом.

— Кому вообще нужна вода? Возможно, я никогда больше не буду принимать ванну. Вместо этого я лучше буду пользоваться влажными полотенцами. Я поставлю ящик с песком и буду вертеться в нем, как это делают шиншиллы.

Марк обнял меня. Я не возражала.

— Бог — отвратительный комедиант, — продолжала я.

— Тебе нужно выпить.

— И как следует. Но никакой жидкости. Вот в чем проблема.

Вышел Карл с Теа на руках. На ней была хорошенькая пижамка, а во рту соска-пустышка. Он сел на ступеньки рядом со мной и поднял повыше очки.

— Он выманил Олли из калитки на улицу, так ведь? И Теа пошла за ним.

— Как было бы хорошо, если бы мне удалось пристрелить его! Я выпустила бы в него весь магазин.

— Тебе нужно выпить, — предложил Карл.

— Мне об этом уже говорили.

Он посмотрел через лужайку на полицейских, которые собирали в моей гостиной улики.