Читаем Мыс альбатросов (СИ) полностью

Крессвелл, пойманный охотниками в окрестностях Девоншира, пробыл в подземельях ровно сутки, потом Грейбэк его увёл — с концами. Чем меньше народа, тем больше еды достанется. Эту истину Крюкохват усвоил быстро.

Вообще здесь мало кто задерживался.

На сей раз люди притащили совсем молодого человека. Парнишка был без сознания, когда его бросили в камеру. С его лица сошли все краски, а руки перемазала кровь.

«Долго не протянет», — рассудил Крюкохват.

— Несчастный юноша, — прошелестел Олливандер, когда Пожиратели смерти ушли. — Боюсь, до рассвета он нас покинет.

— Не жилец, — прокряхтел гоблин, выразив то, что и так было ясно.

Однако же утром юноша очнулся и некоторое время сидел неподвижно. По крайней мере, он был в сознании.

Эльфы принесли еду, но он к ней не притронулся. Судя по его одежде, парень привык столовничать на серебряных тарелках, а не черпать кашу из медной миски. Крюкохват вытащил из тайника припрятанную на днях грушу. Гоблины не любили делиться, но уж больно несчастным казался этот паренёк. С другой стороны, переводить на него лакомство было ещё жальче. Нет. Всё равно он не жилец.

Ночью Крюкохват проснулся от шёпота. Не зря говорят: мимо гоблина мышь не проскочит. Домовой эльф копошился в соседней камере. Он перевязал парнишке раны, а потом чуть ли не силой заставил его проглотить ложку супа, горестно приговаривая:

— …упрямится… должен есть. Что Пакстер скажет хозяйке? Она весь вечер проплакала, — выговаривал домовик.

Волшебник не ответил. Эльф полчаса увещевал его с ложкой у рта, но больше слов Крюкохват не разобрал. Вскоре стало совсем тихо.

На следующий день парень выглядел лучше и нос от еды не воротил. Хвост пришёл проведать его к полудню, долго стоял у решёток и смотрел на него, смотрел, смотрел…

— Здравствуй, Питер, — впервые заговорил пленник.

Хвост так и подпрыгнул от неожиданности.

— Ты изменился. Я узнал тебя только по руке. Подарок хозяина, как я слышал?

— Кто… кто тебя вылечил?

— Разве ты ещё не понял, Пит? Меня нельзя ранить и невозможно убить. Удивлён? Думал, только твой Лорд так умеет?

Хвост поджал хвост и удалился под звонкий смех юноши.

— Что же теперь будет? — пробормотал Олливандер. — Зря вы так, молодой человек. С Пожирателями смерти шутки плохи. Они ведь могут убить вас!

«Нет, этот выживет», — ухмыльнулся Крюкохват, покручивая бородку. Было в нём что-то… даром, что хилый. У людей магия вообще чудно устроена. Так сразу не распознаешь. Иногда глянешь — кожа да кости. Ан нет, колдует как Мерлин! Вот у гоблинов всё честь по чести: чем больше клыки отрастил, тем лучше тебя сила слушается. У некоторых клыки всю жизнь растут, а у кого к тридцати годам только высунутся и больше ни на дюйм не поднимутся, хоть железой громамонта смазывай, хоть пыльцу горечавки втирай…

Ночью домовик объявился снова.

— Хозяйка будет довольна Пакстером, — произнёс он, оценив результаты своих вчерашних трудов. — Мастер Регулус идёт на поправку, — эльф щёлкнул пальцами, и в воздухе разлился блаженный аромат куриного бульона с шампиньонами и морковью. — Ешьте.

У Крюкохвата потекли слюнки. Он бы тоже не отказался от грибной похлёбки. Как всё-таки хорошо, что его заначка в виде груши не пострадала. Бережливость — лучшее качество его народа!

Утром гоблин проснулся от холода. Дыхание паром застывало в воздухе. Стена камеры была ледяной. Видать, за ночь с другой стороны навалило снега. Факел, закреплённый в гнезде на стене, освещал коридор желтоватым светом и потрескивал огненными язычками.

Издалека до Крюкохвата долетел голос Хвоста. Он никогда не приходил к пленникам в такую рань. Значит, что-то случилось.

— Прошу простить, мой Лорд. Не знаю, откуда они берутся. Мы прогоняем летучих мышей каждый день, но после ночи эти твари тут как тут.

— Оставь, Хвост. Покажи мне его. Это всё, что меня интересует.

— Да, да, конечно! Вас так долго не было, мой Лорд. Мы так рады.

В коридоре появилось трое людей. Хвоста Крюкохват узнал сразу. Профиль Рудольфуса Лестрейнджа выхватил отблеск огня, а третий человек… Поняв, кто перед ним, гоблин натянул плащ до носа и отполз к стенке, обжигаясь её холодом. Здесь был волшебник, под чью дудку с некоторых пор плясало не только человечье Министерство, но и сам Гринготтс. Его имя не смели называть ни эльфы, ни люди, ни гоблины.

В коридоре захлопали крылья летучих мышей. Шаги становились громче. Волшебники приближались.

Замки на камере Регулуса заскрежетали, решётки рассыпались.

— Сколько же лет прошло со дня нашей последней встречи? — спросил «Тот-Кого-Нельзя-Называть» и неспешно подошёл к юноше, бросившему на того злой взгляд из-под грязной отросшей чёлки. — Как же тебе удалось вернуться? Молчишь… Что стало с твоими манерами, Блэк? Ты не поприветствовал меня должным образом. Не хочешь поцеловать край моей мантии, как когда-то? Нет? Круцио!

Голова юноши откинулась, ударившись о стену, а рот открылся в беззвучном крике, который длился, длился и длился.

«Тот-Кого-Нельзя-Называть» холодно смотрел на несчастного, пока тот не упал на колени. Лестрейндж наклонился, дёрнул его за волосы, чтобы Блэк вновь поднял голову.