После собеседования, произошедшего в двухэтажном здании правления фирмы, Ивана определили в сельскохозяйственный отдел, приказчиком в отделение автомобилей и сельскохозяйственных машин. Иван, будучи кавалеристом, имел об автомобилях весьма смутное представление, но что касается сельхозмашин, он как сын хлебопашца, выросший в зернопроизводящем районе разбирался неплохо. Руководство фирмы дало три месяца в качестве испытательного срока, в течении которых Ивану надлежало изучить устройство импортных, в основном немецких сенокосилок и веялок, молотилок и прочих сельхоз машин. Пришлось вспоминать, изучаемый им в кадетском корпусе и юнкерском училище, "deutch", чтобы читать и переводить техническую документацию. Далее ему предстояло ездить по Маньчжурии рекламировать и продавать те сельхозмашины в различных, желательно крупных хозяйствах, коих тогда там было немало, в том числе и русских...  

17

  Однажды вечером, за несколько дней до нового 1922 года, Иван закончил рабочий день, вышел из своей конторы, располагавшейся неподалеку от берега Сунгари, и пошел к пятачку у яхт-клуба, где обычно кучковались извозчики. На середине заледеневшей реки хорошо видны освещаемые электрическими фонарями специальные леса, с помощью которых из большой ледяной глыбы выпиливали православный крест высотой почти в три человеческих роста. Его готовили к празднику Крещения Господня. Впервые здесь так праздновали крещение год назад в январе 1921 года. Иван остановился, засмотрелся на работу "ледяных дел мастеров" и невольно вспомнил, что переживали они с Полиной в том же январе 1921 года... Буквально мороз пошел по коже, хоть было и не очень холодно, и он совсем не мерз в своем дубленом полушубке. Но от осознания того, что здесь проходил торжественный крестный ход, церковная служба, купание в крещенской проруби... когда в это же время он и его жена измученные, голодали, мерзли и даже могли погибнуть. Нет, прошло время и Ивану все это уже не казалось кощунством, ведь они сейчас тоже вкусно и сытно едят, регулярно моются, хорошо одеваются, ходят в оперу и оперетту, в кинематограф... когда буквально рядом, в Приморье по-прежнему идут бои, льется кровь, люди мучаются, мерзнут, голодают... умирают, наверняка сейчас мучаются в Усть-Бухтарме его родители и родители Полины. Но надо жить, если Господь дает им такую возможность. Потому они тоже собирались на Крещение идти сюда, к этому чуду ледяной архитектуры, принять участи в крестном ходе. Полина в чуринском ателье мод, теперь уже как жена служащего фирмы, сшила со скидкой новую шубу из шкурок черно-бурой лисы и такую же шапку, чтобы в этом наряде встретить праздник, пообщаться со знакомыми. Ох, сколько за сравнительно небольшой срок у них появилось новых знакомых, в первую очередь у Полины. Как легко она сходилась с людьми, как уверенно вошла в это общество, в этот город, будто всю жизнь жила среди этих магазинов, салонов, цирюлен-парикмахерских, расцвеченных огнями иллюминации зазывающих витрин. Казалось, она только и делала, что думала какую обнову прикупить, или как поэффектнее перешить платье, или одеть к платью то или иное украшение. Иван иной раз даже совершенно терялся рядом с ней. Изумлялись и некоторые их новые знакомые, когда узнавали, что она всего-навсего казачка из глубокой провинции.

  Как-то само собой получилось, что Решетниковы довольно быстро отдалились от тех, кто приехал вместе с ними. Бывшие аннековцы почти все, и холостяки, и семейные, осев в городе, влачили довольно жалкое существование, либо в самых неблагоустроенных районах Харбина, или вообще не найдя пристанища в городе пристроились где-нибудь в небольших населенных пунктах в полосе отчуждения КВЖД. Им едва хватало средств, чтобы иметь скудный стол и крышу над головой. Вообще, многие из тех почти двухсот тысяч белоэмигрантов, скопившихся в Харбине и неподалеку, прибыли почти без средств и не могли самостоятельно добыть их здесь, существуя в основном на всевозможные благотворительные пожертвования. Иван с Полиной отлично осознавали, что им очень повезло. Даже их собственных денег и тех, что дал Тихон Никитич, вряд ли хватило бы чтобы здесь выйти "в свет", найти хорошую работу для Ивана, но с деньгами, доставшимися им от Ипполита Кузмича, все это стало возможным. Они жили как наиболее обеспеченные эмигранты некупеческого сословия и даже лучше многих сторожилов с дореволюционным стажем. Да, им повезло, им помог Бог. Так чего же этого стыдиться, надо просто жить.