— Беда не в том, что человек смертен. А в том, что он внезапно смертен. — бессовестным образом стянул цитату у Булгакова. Только это у меня получилось случайно, чисто на подсознании. Я не хотел. Некоторые фразы из «Мастера и Маргариты» просто впились мне в мозг, вот и выдал её, блин, перед Мишей-то (не Кольцовым, конечно же) как стыдно…

— Хм… вас так потрясла эта смерть?

— А вас нет? Мою статью «Три дня с неким человеком» выкинули на помойку как неактуальную, а она должна была стать ступенькой для того, чтобы стать главредом «Правды». А теперь это для меня закрытая страница. Чёрт!

— Михаил, вы же редактор многих…

— Наталка, не надо, вы же понимаете, что главред «Правды» — это совсем другое!

— Ну, очень может быть, не всё ещё потеряно? Мы тоже можем подключиться и помочь…

— Наталка, давайте вы не будете закидывать мне приманки. Что надо?

— Миша, вы совершенно не романтичный товарищ! Нет, чтобы наобещать девушке с три короба, хотя бы жениться на ней, а вы так прямо в лоб и с трехстволки! Хорошо, неромантичный товарищ Кольцов…

И тут девушка мгновенно преобразилась: теперь на меня смотрел опасный враг, и взгляд ее карих глаз — почти как взгляд ружейного прицела

— Нам нужен компромат на Самого. Та папка, о которой вы ЕМУ говорили.

Глава двадцать третья. Каин и Авель

Москва.

26 мая 1932 года

Начальник вооружений РККА Михаил Николаевич Тухачевский пребывал в весьма паршивом настроении. Его карьера, ушедшая было под откос вроде бы начала снова идти вверх, но почему-то внезапно опять начала тормозить. Всё было довольно-таки сложно. Его должны были назначить заместителем председателя Реввоенсовета СССР, но почему-то это назначение задержалось где-то на самом верху. Ворошилов его терпеть не мог, раскритиковал его идеи по реформирования Красной армии, и в итоге задвинули его на Ленинградский округ! Если бы знали, каких усилий ему стоило снова начать карабкаться наверх! И сколько сил пришлось приложить его друзьям для того, чтобы переубедить Сталина, доказать ему, что идеи красного командира не только правильные, но единственно правильные! И Сталин сам написал ему и извинился, что ошибался, доверил одно из ключевых управлений РККА.

Помогло и то, что в своё время Тухачевский вместе с Фрунзе бескомпромиссно критиковали тогдашнего начвоенмора Троцкого. Они с Фрунзе выдвинули марксистко-ленинскую идею революционной армии, армии атакующей и побеждающей благодаря напору и активным действиям. При этом считалось, что такие устаревшие методы ведения боевых действий, как оборона, и отступление не важны, не имеют практического значения. Оборонятся и отступать должны наши враги, а атакующая мощь пролетариата должна смести всё на своём пути. Он знал, что эта теория очень нравилась Сталину, Троцкий же, опираясь на мнение военспецов, подверг жёсткой критике теорию Фрунзе/Тухачевского, говорил о том, что Красная армия должна уметь воевать в любых условиях и применять любые методы ведения боевых действий. Он опирался в этом на того же Свечина, бывшего царского генерала, который утверждал, что в современной войне даже при манёвренных действиях, одной операцией не разгромить противника.

Что же, тогда их с Фрунзе идеи победили. Идеология Красной армии стала именно атака. Глубинные операции, основой успеха которых должна была стать механизация и моторизация РККА, причём скорейшая. И Тухачевский предлагал довести количество самолетов в армии до десяти тысяч, как минимум, а промышленность должна была обеспечить войска стотысячной армией танков, желательно, чтобы это количество было создано за один год, почему? Ну, танки слабоваты, потери будут большие, так за следующий год войны еще наклепать сто тысяч. От такой бронированной армады Европа рухнет, как карточный домик!