Опьяненные своей смелостью, либеральные совки недальновидно топтались по советским святыням, не способные понять, что означает эта всеобщая деидеализация для них самих, кормившихся жирно и вальяжно пропагандой светлых коммунистических идеалов.

Как тоскуют они сегодня! Ведь еще недавно достаточно было высокопоставленному советскому либералу съездить по Ленинским местам во Францию, написать поэму о том, что в местечке Лонжюмо, где Ильич когда-то организовал летнюю партийную школу, сейчас лесопильня и пахнет в ней диалектикой познания, — и совку несут Ленинскую или Государственную премию, а его свежее, еще горячее Лонжюмо включают в программы школ и университетов. А навалять такое «лонжюмо» можно за пару часов.

Как отчаянно пытается сегодня этот постаревший либеральный совок, потомок крутого большевика и певец всех оттепелей, воспевший ленинскую партийную школу во Франции, заработать на вольном рынке хотя бы кусочек того, что само плыло ему в руки в великом СССР!

Наши коммунистические идолы и охранявшие их табу были недолговечными по своей природе. По ним совершенно не обязательно было топтаться ногами с самурайскими воплями и горячими соплями под носом. Их можно было мягко, ненавязчиво подвинуть, заменить, не совершая насилия над сознанием сотен миллионов советских людей.

Но не зря сказано, что предатели объебут самих себя. Либеральные совки в считанные месяцы перестройки заплевали все колодцы, из которых десятилетиями пили сами. Но новых не выкопали.

В таком вот состоянии и живет Россия. Старые колодцы заплеваны, новые якобы пытаются вырыть наши советские попы, но пока без заметного успеха. Да, православие — это будущее России. Но не ясно, получится ли до этого очередного светлого будущего дожить. Чтобы попы стали похожи на священников, а прихожане знали, зачем и почему батюшка в церкви размахивает кадилом, должны смениться поколения и священников, и прихожан.

Как нами правят

На «ять» — была такая отмененная большевиками буква в русском алфавите. Правят круто, конкретно, со всеми делами и прибамбасами, если выражаться по-новорусски. Еще немного, и этому новорусскому правлению начнет учиться отсталая Европа, потом потянутся и янки.

Наши советские чиновники, ставшие демократическими министрами и олигархами одновременно, оказались на редкость обучаемыми людьми и в считанные годы создали новый стиль управления, показывающий неистребимую жизнеспособность русского корня.

«Не проебем, так прощекочем» — таков был ударный слоган советской армии в те годы, когда мне посчастливилось участвовать в учебных сборах будущих офицеров запаса в Таманской дивизии — станция Алабино по Киевской дороге. Этот слоган как будто сшит на заказ для нового стиля управления нашей съежившейся империей.

В Россию пришли самые передовые и самые смелые политические технологии, которым нас опрометчиво научили янки. Пиар белый, серый, черный и даже цвета Детского поноса — всего этого у нас сегодня больше, чем У самих янки. Мы приспособили их хитроумные технологии по изготовлению формул коммуникативного управления к нашим суровым условиям и тем самым довели до совершенства.

Но правят нами не только через пиар, шоу-бизнес и позиционирование положительных образов кого угодно, у кого есть деньги, чтобы спозиционироваться. Все это имеется и у них, наших заокеанских доброжелателей. Это у их телевизионного министерства правды под названием Си-эн-эн мы научились показывать грязного осла в виде нарядной пушистой белочки с несколько размытыми контурами ушей.

Мы не просто поняли, что главное в нашем мире уже не то, что было, а то, что покажет телевизор, — мы научились в массовом порядке и поточным методом создавать события специально для телевизора, и в этом превзошли своих учителей.

Не то чтобы янки этого совсем не умели. Нет, они умеют за миллиарды долларов организовать масштабное шоу со стрельбой где-нибудь в Аравийской пустыне. Но если их поставить в наши условия и предложить сделать маленькую бурю в маленькой пустыне где-нибудь в Татарстане, причем не за миллиард долларов, а всего за тысячу, то они сядут в лужу. А мы — нет, мы сделаем и за тысячу, и за сто, и даже так, что нам еще заплатят три раза за то, чтобы шоу не было.

Если мы хотим прославить какого-нибудь своего прокурора, то ведем его к бабам, снимаем скрытой камерой. А потом крутим по всем каналам до умопомрачения —и народ с уважением толкует о том, какой у прокурора член большой и как это важно для правосудия.

Почему им слабо делать со своими прокурорами то же самое? Здесь дело не только в их простоте и недостатке фантазии — они по рукам и ногам скованы своими предрассудками, которые называют законами.