Читаем Мы долгое эхо полностью

– Узбекистан – это моя вторая родина. Именно там я родилась. Узбекистан – это мое детство, там я пошла в школу, училась говорить по-русски, петь русские песни. Сразу после войны мы приехали с мамой в Польшу…

–  Какое из ваших последних выступлений в СССР вам приятнее всего вспоминать?

– Все наши концерты, в которых мы участвовали в Советском Союзе, оставили приятное впечатление. На концерты приходила публика очень музыкальная, принимавшая нас необычайно сердечно.

Но теплее всего буду вспоминать я свою встречу с публикой Дворца культуры московского завода «Серп и молот».

Я пела там для работников завода и еще раз убедилась, какая же это прекрасная публика, как дороги мне связи с советскими людьми, как много это для меня значит…

–  После стольких концертов, после стольких встреч с советскими зрителями, можете ли вы сказать, какого рода репертуар лучше всего принимают в СССР?

– Наверняка это те песни, которые они сами очень любят… песни о любви. Люди ведь или уже влюблены, или ждут любви, ищут ее. Я пою людям песни о любви к родной Земле, о чувствах мужчины и женщины, о любви матери к ребенку.

Любовь – это объединяющее чувство. В Советском Союзе, например, в моем исполнении популярна песня в моем исполнении, которую специально для меня написали Александра Пахмутова и Николай Добронравов. Это песня о любви, которая называется «Нежность».

Исполняя ее в Звездном городке на концерте для космонавтов, я открыла для себя, что это очень «космическая» песня.

–  В вашем репертуаре много песен советских композиторов. Какие из них вам нравятся больше всего?

– Трудно сказать, какая из моих песен мне больше всего близка или мила. Просто, каждый раз, когда я приступаю к работе новое песни, она для меня становится самой важной и самой любимой. Думаю, что только таким образом можно подходить к выбору песни – это должна быть песня, которую артист ценит, которой живет. Безусловно, особые чувства я испытываю к песням, написанным специально для меня. Среди них – «Сумерки» Игоря Якушенко, «А он мне нравится» и «Невеста» Владимира Шаинского, «Эхо любви» и старый осенний романс «Вы хотели мне что-то сказать» Евгения Птичкина…

–  Какую из советских певиц вы цените больше всего?

– Аллу Пугачеву. Я ее абсолютный антипод. Алла всегда абсолютно раскована и – мне кажется – она ничего не боится на эстраде. Я, например, никогда не смогла бы смеяться так, как она смеется в своем прекрасном «Арлекино».

–  Были ли в ваших советских гастролях какие-то интересные, забавные ситуации?

– Безусловно, и не раз. Помню, например, забавную историю из Одессы.

Мои гастроли в этом городе уже закончились. Был последний концерт, и зрители требовала «на бис». Я пыталась объяснить, что буквально сейчас же мне надо лететь в Ленинград.

Публика, среди которой было много моряков черноморского флота, триумфально мне ответили, что мой самолет не полетит из-за нелетной погоды. Так состоялись два сверхплановых концерта в Одессе.

Перейти на страницу:

Все книги серии Легенды авторской песни

«Воробышек» на балу удачи (сборник)
«Воробышек» на балу удачи (сборник)

В книгу вошли воспоминания великой французской певицы, актрисы Эдит Пиаф, ее друга, режиссера Марселя Блистэна и ее сводной сестры Симоны Берто.Мемуары Пиаф – это лишенный ложной стыдливости, эмоциональный рассказ о любви, разочарованиях, триумфальных взлетах, об одиночестве и счастье, о возлюбленных и о друзьях, ставших благодаря ей знаменитыми артистами: о Шарле Азнавуре, Иве Монтане, Эдди Константине и др.Воспоминания Марселя Блистэна и сводной сестры Эдит Пиаф – это взволнованный, увлекательный рассказ о великой певице Франции. Словно кадры фильма, проходят перед читателем яркие эпизоды судьбы Эдит Пиаф, полной драматических коллизий. Перевод: Александр Брагинский, Галина Трофименко, Семен Володин

Симона Берто , Марсель Блистэн , Эдит Пиаф , А. Малинин

Биографии и Мемуары / Документальное
Надоело говорить и спорить
Надоело говорить и спорить

Один из основателей жанра авторской песни Юрий Визбор был поразительно многогранной личностью. По образованию – педагог, по призванию – журналист, поэт, бард, актер, сценарист, драматург. В молодости овладел и другими профессиями: радист первого класса, в годы армейской службы он летал на самолетах, бурил тоннель на трассе Абакан-Тайшет, рыбачил в северных морях… Настоящий мужской характер альпиниста и путешественника проявился и в его песнях, которые пользовались особой популярностью в 1960-1970-е годы. «Песня альпинистов», «Бригантина», «Милая моя», «Если я заболею…» Юрия Визбора звучат и поныне, вызывая ностальгию по ушедшей романтической эпохе.Размышления вслух, диалоги со зрительным залом, автобиографические подробности Юрия Визбора, а также воспоминания о нем не только объясняют секрет долголетия его творчества, но и доносят дух того времени.

Борис Спартакович Акимов , Юрий Иосифович Визбор , Б. С. Акимов

Биографии и Мемуары / Современная русская поэзия / Документальное

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное