Читаем Мужской стриптиз полностью

– А это надо спросить у господина Кушко. Он, видите ли, отказался от услуг профессионалов, у него там кто-то есть… А на улицах – пустота.

– Коллеги, у вас не складывается впечатления, что нам морочат голову?

– По правде говоря… – Толстый продюсер замялся. – Марк меня убедил, что его бывшая жена как организатор ничего собой не представляет…

Последние его слова заглушила музыка.

– Билеты не проданы…

– Ну-с, господа… пожалуй, расслабимся.

…До того как спадает занавес, вступают в бой армянские рожки, армянские трубы. Солидные чопорные мужчины во фраках, рука на отлете, перед ними словно партитура труб страшного суда. Подыгрывая жуткому предвкушению, происходит нечто невероятное, занавес оплавляется, он сгорает в падении, и горящие ртутные ручейки разбегаются по сцене.

Зритель невольно подается вперед, зритель крутит настройки биноклей, не понимая еще, что же там происходит… А на сцене – горячая лава, она ползет в зал, надвигается все ближе, потрескивает, пропуская сквозь багровую толщу реки огня.

Раскаты грома врываются в трубный зов, и вот уже бьется в сердца такая знакомая увертюра «Призрака оперы», и трещит, распадаясь, лава, и прорастают сквозь нее цветы…

И по трем канатам, ускоряя вращение, начинают спускаться полуобнаженные девушки и парни, они спускаются парами, они танцуют в воздухе, они поют телами вечную песню…

Защелкали вспышки, по залу пронесся изумленный вздох, когда вместо Арлекина показалась женщина-кошка. Женщина-кошка, в черном блестящем, облегающем, на велосипеде, по невидимому шнуру…

Блики фотокамер удвоили освещение, когда канат загорелся, а костюм женщины-кошки потерял первый кусочек, первую полоску ткани…

– Дьявол, да это настоящий стриптиз! – охнул замминистра.

На сцене повалил снег, электронный Равель сменил Уэббера, из кулис, слева и справа показались шеренги девушек, каждая несла на голове невероятное сооружение, и ни одна не повторяла другую. Воздушные замки, бригантины, торты со свечками, фонтаны…

– Чтоб мне… это же модели Зверева! Откуда он тут взялся?

Раскованная журналистская братия кинулась в проходы, поближе к сцене. Падающий снег сменил цвет, с голубого на розовый. Кентавры раскачивались на канатах, ловили полуголых лесных нимф. Те взлетали над батутами, совершали безумные тройные сальто, приземлялись в фонтанах из перьев… Поползла на цепях клетка с заключенным внутри скрипачом, готический юноша, натертый светящейся краской, неистово наяривал «Шторм», смычок в его руке летал с такой скоростью, что глаз не мог уследить…

Зато все глаза в зале следили за женщиной-кошкой. За ней гнался главный кентавр, самый могучий, светловолосый, в одной набедренной повязке. Он трижды почти поймал гибкую беглянку, и трижды в его жадных руках оставались обрывки ее кошачьего одеяния…

– Пошлость… – пробурчал толстый директор в глубине ложи.

– Не вижу ничего пошлого, – мигом откликнулся очкарик. – Зато вижу, что мы сделали огромную глупость… мы не купили их с потрохами, а только одолжили денег… Эта девица соберет миллионы! Смотрите, что она творит, она раздевается!

Кентавр кружил над партером, летал на невидимом шнуре, вздымая горячим ветром волосы на головах светских див. Фотографы изгибались, ложились на пол. Распахнулись двери бельэтажа, по трем проходам потекли девушки из модельного агентства, наряженные в дикие африканские одежды, наряженные вампирическими куклами, гейшами…

Кентавры «поймали» своих лесных нимф, их совместный танец напоминал зрителям о зрелищах, никогда не виденных, щекочущих нервы, о празднествах, отголоски которых сохранились лишь в древнегреческих текстах, на обломках ваз и заброшенных фресках… Упал еще один, внутренний занавес. Сцена осветилась яростным огнем костров. Чернокожие барабанщики схватили палочки, низкая вибрация поползла в зал, ударила в барабанные перепонки, в кости, в ступни. Зрители притоптывали, в первых рядах среди приглашенных затеялось форменное помешательство. Натертые маслом парни продолжали раздевать своих прекрасных нимф, но те снова вырвались, взлетели под потолок…

Пока галерка свистела, а нижние ряды хлопали и поднимались живой волной, в глубине царской ложи беседовали трое.

– Ну, Георгий, что вы теперь скажете? – спросил своего спутника высокий мужчина в очках.

– Феномен, – коротко буркнул толстяк из Госконцерта. – Исключение.

– Феномен? – поднял брови очкарик. – А вы не находите, что нас банально надули? Мы купились на то, что нет хороших продаж в кассах, и не взяли их в клещи. Следовало жестко ставить условия, и я об этом предупреждал. Сорок концертов они обязаны были отыграть, не меньше…

– Но вы сами боялись финансировать сорок концертов, – огрызнулся Георгий. – А теперь что? Кто нас предупредил, что в шоу примут участие модели Зверева? Кто нас предупредил, что примет участие модельный дом?! Это уже не цирк, а какой-то новогодний огонек!