Правда некромант не учел одного, у всех отправленных в стазис комиссаров были действующие кольца и магические, впитавшие память своих носителей доспехи. В горячке сражения раздевать их никто и не подумал. И поэтому, в отличии от прочих поднятых из стазиса людей, оставшихся лишь с одним базовым инстинктом — ненавистью к живым, комиссары то, что с некоторой натяжкой можно назвать личностью, сохранили.

Нет, гномов они рвали как бы не яростней прочих, прекрасно помня напавшего на провинцию врага, но потом, когда те отступили на поверхность, в отличии от остальной нежити, комиссары наверх не полезли, хладнокровно и рационально оценив свои шансы. Некоторое время гномы сдерживали поток безмозглой нежити, что пыталась прорваться в город вслед за ними, но затем, спустя несколько месяцев, кто-то заложил мощные обереги и проход был перекрыт уже окончательно.

Между собой мёртвые комиссары, как я их стал называть, контакт через магию колец тоже смогли наладить, а затем, после нескольких лет нахождения в полностью запечатанном магией подземелье, они перебили всю оставшуюся нежить, чтобы не дать той со временем усилиться и переродиться во что-то более опасное, тем более, что большинство немёртвых было когда-то сильными магами и спустя пару тройку десятилетий, могли стать личами. Даже после смерти комиссары следовали своему долгу.

Надолго впав после этого в нечто подобное сну, просыпались они от этой своеобразной спячки лишь когда их покой тревожили случайно или намеренно забредшие существа.

Судя по воспоминаниям, это были не только люди и гномы. Череда мелькавших картинок открывала мне лица эльфов, обеих мастей и даже вампиров, пару раз пытавшихся организовать в таком интересном подземелье своё тайное гнездо.

А потом пришли мы.

И внезапно я почувствовал в стоявшей напротив нежити такую глухую и беспросветную тоску, что вздрогнув, и вновь обведя взглядом шеренгу молчаливых доспехов, мысленно пообещал, что обязательно вытащу их отсюда. А затем, сосредоточившись и закрыв для верности глаза, принялся подымать в памяти образ крепости. Показал им мою встречу с комендантом.

На известие о том, что больше никого не осталось кроме пятерки призрачных личностных матриц, мертвецы почти никак не прореагировали, только сильнее стало ощущение безысходности идущее от моего контактёра. Но следом пошли образы Салиса и гномьей твердыни, а затем взрыв в ночи и разрушенная гора истекающая жирным чёрным дымом.

Враг уничтожен, врага больше нет, транслировал я им, так ясно как только мог. Всё-таки общаться мы могли лишь образами в голове.

А затем, снова возвращение в крепость, присвоение мне ранга старшего комиссара и передача власти. Последним, стараясь отобразить картинку как можно чётче, я показал себя сидящим в кресле командующего крепостью.

Выдохнул, чувствуя как по лбу текут маленькие капельки пота, слабо улыбнулся, глядя на мертвого комиссара. А тот, отпустив мою ладонь, сделал шаг назад, и внезапно, с, заставившим невольно поморщиться, скрипом, опустился передо мной на колено, склоняя покрытую шлемом голову.

А вслед за ним, также синхронно опустились и все остальные.

— Командир, — прошептал сзади Калим, — чего это они?

Ну да, они-то, посмотрел я на с опаской взирающих на происходящее моих подчинённых, не видели наш мыслеобмен. Вкратце, опуская лишние подробности, обрисовал им происходящее.

— Так это что, они тебя понимают? — поразился мужчина.

— Как видишь, — негромко ответил я, а два десятка моих мёртвых собратьев, также как опустились, слитно встали обратно.

Снова коснулся кольцом кольца, постаравшись объяснить, что мне нужно, дождался ответных мыслеобразов, показывающих дорогу к выходу в город, а затем, подчиняясь какому-то наитию, спросил, также мысленно, чего они хотят. И почти не удивился, когда понял, что их общее желание — слиться с новым живым носителем. Всё-таки они не были полноценными личностями, они не были призваны заменять собою личность носителя, только дополнять её своей памятью и навыками. Иссушенное тело было для них своего рода тюрьмой, клеткой, заставляя испытывать то, что живой человек назвал бы моральными страданиями.

— Потерпите немного, братья, — произнес я, — чувствуя их невысказанную боль, почти как свою собственную. — Потерпите, я помогу вам. Но сначала помогите мне.

И в первую очередь надо было найти эти обереги, что не давали нежити выбраться наружу. Потому что с двумя десятками неживых комиссаров, владеющих магией колец, вопрос вызволения Ниике был уже делом техники.

Глава 21

— Бежим, бежим! — подстегивал я Калима с Алладиной, то и дело оглядываясь назад и попеременно чертыхаясь. Несясь по торговым рядам, приходилось расталкивать бродящий по улицам народ, снося и перескакивая через тележки со всяким барахлом. Где-то позади нас слышались злобные выкрики всё увеличивающейся толпы стражников, что никак не хотели от нас отстать. Благо здесь, на здоровенном восточного типа базаре, занимавшем целый квартал в Тардане, им пришлось притормозить, и медленно но верно расстояние между нами стало увеличиваться.