Читаем Муж поневоле полностью

— С ума сошёл? — покрутил пальцем у виска Сева. — Артефакт же, гномий, древний. Хоть и не работает, но мало ли как прореагирует. Этому портальному кольцу лет больше, чем цивилизации местной. Рвануть может так, что полгоры снесёт.

— Правда? — я уже с большим интересом взглянул на конструкцию. Полгоры — это заманчиво.

— Даже и не думай, — отрезал Иквус. — Сами тут ляжем, хрен угадаешь, как, когда и от чего эта дура сдетонирует. Давай уж как-нибудь без этого.

— Ну ладно, — сощурившись, я с полминуты подумал, но в итоге вздохнул. — И правда опасно.

Вообще мне, конечно, было очень интересно, чем Сева тут занят. Я и сам в некотором роде был тем ещё экспериментатором. Правда, иной раз сам того не желая. Поэтому, прицепившись этаким хвостиком, таскался от прибора к прибору, внимательно наблюдая и запоминая.

Сначала скупо, но затем всё больше увлекаясь, бывший завхоз принялся делиться результатами многочисленных экспериментов.

— Вот это — ауроскоп, — вещал он, положив руку на продолговатый кристалл в толстой металлической оправе. — Он позволяет определять параметры ауры живого существа, одновременно снимая показатели с двадцати семи аурных оболочек. Положи ладонь сюда, — попросил мужчина.

Подчинившись, я с любопытством прижал конечность к матовой пластине в основании кристалла, и над ним с секундной задержкой загорелась радуга из пяти цветов разной интенсивности. Самым ярким был оранжево-жёлтый, правда, чуточку грязноватый, словно ложку дёгтя подмешали.

Криво ухмыльнувшись, Иквус пробормотал:

— И правда, маг огня, интересно…

Глядя на изображение, я понял, что это — замаскированная под огонь моя собственная магия проклятий. Остальные четыре цвета почти терялись на этом фоне, но я и так знал, что это. Те предрасположенности, что выявились при поступлении в академию. Не пропали ещё…

Далее мне показали синхромаготрон, линейный усилитель магических частиц, регистрационную заклинательную камеру и счётчик Дамби. По поводу последнего Иквус сказал, что изобрёл его сам и назвал в честь старого знакомого, а регистрирует он напряжённость магического поля.

Потом мы вернулись к алхимическим экспериментам со средством для роста волос, и получив теперь уже правильный состав, Сева вызвал Грукомина с целью провести натурный эксперимент.

Сам гном-заказчик зелье пробовать не стал, но нашёл через полчаса добровольца из числа наименее нужных гномьему сообществу членов.

Брыкающегося “добровольца” усадили в кресло четверо практически квадратных гномов-стражников, после чего зафиксировали руки, ноги и шею толстыми металлическими захватами, а рот разжали, вставив в него металлическую трубку диаметром в пару дюймов и воронку для залива зелья.

— Наука требует жертв, — негромко пробормотал я, видя это, а подопытный, услышав меня, замычал неистовей и принялся брыкаться в два раза интенсивней. Правда, ему это не сильно помогло, захваты держали крепко.

— Может его того? — предложил я, стукнув кулаком по ладони.

— Убить? — поднял бровь Иквус.

— Не, вырубить, — пояснил я, однако маг покачал головой и произнёс со зловещей улыбкой:

— Тщательно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается.

После этих слов доброволец потерял сознание самостоятельно, и мы аккуратно влили ему в глотку состав. А дальше, убрав воронку с трубкой, принялись ждать результат.

— Ну что, когда должно подействовать? — нетерпеливо спросил Грукомин, крутясь возле кресла.

— Подождите, — остановил гнома маг, — резкое преобразование может убить, поэтому действие растянуто по времени.

Да, забыл сказать, принесённый в жертву науке гном был без накладной бороды. Что это значит, забрали ли её перед экспериментом или вовсе не выдавали — я не знал, но на круглую и всю в буграх безволосую морду смотрел с некоторым интересом.

— Насколько растянуто? — уточнил гном.

— Минут на двадцать-тридцать.

— А, ну тогда ладно, подождём, — и Грукомин опёрся на трость, продолжив наблюдение.

Наконец я увидел, как на подбородке добровольца, всё так же висящего в захватах без сознания, начинает пробиваться какой-то пушок. Спустя минуту волоски заметно увеличились в размере и почернели, а затем медленно, но верно принялись расти в длину. В лаборатории стало тихо-тихо, все, затаив дыхание, впились взглядами во всё увеличивающуюся растительность на лице гнома.

— Наконец-то… — с придыханием произнёс Грукомин, зачарованно подходя и касаясь рукой ставшей курчавиться бородки. Но внезапно пучок волос остался у него в руках, а следом и другие волоски стали выпадать один за другим, и через несколько минут подбородок подопытного оказался столь же девственно чист, как и прежде.

— Неудача, — вздохнул Иквус, а гном вторил ему тяжёлым стоном. — Но в этот раз она смогла вырасти вдвое больше, значит, мы на верном пути.

— Верно, — насупившись и вновь принимая невозмутимый вид, согласился Грукомин, — прогресс виден, а следовательно, ваша работа продолжается, мастер. Что ж, до завтра.

— До завтра, — хором произнесли мы, а гном, проследив за тем, как стража отцепляет добровольца и уволакивает в коридор, неспешно вышел вслед за ними.