Читаем Муж поневоле полностью

В общем, после декады подготовки, на поверхность я выходил полностью упакованный, в наручах, прячущих по девять амулетов огня, с маскирующим артефактом встроенным в пояс, с хмурым Калимом, все десять дней шарахавшимся от каждого шума и Алладиной, в которой несмотря на подселившуюся мужскую часть, победила таки, личность девушки, каким-то образом усвоившая память Дина. Шизофрению, вроде, не заработала, хотя временами начинала путаться в воспоминаниях, какие её, а какие Дина.

На мои вопросы, как она себя чувствует, девушка лишь хмурилась и уклонялась от прямого ответа, стараясь ограничиться коротким — ”нормально”.

Голову я ломал, что с ней делать, несколько дней. Оставить в крепости? Не смешно. Мало того, что соблазнившись опять какими-нибудь сокровищами, она влезет куда не надо и там два варианта, либо сама убьется, либо старший комиссар прибьет. Кое какие охранные системы всё-ещё неплохо функционировали. Либо помрет с голоду, так как еды тут нет от слова совсем. Вернее тысячелетней давности запасы были, но совершенно не пригодные в пищу. А что вы хотите, никакая ультрапастеризация столько не выдержит.

На пинках выгнать в пустыню? Верная смерть. Реши я такое, меня быдаже Калим не понял, да я и сам, чувствуя некоторым образом ответственность за всё происходящее, не мог просто так выбросить девушку. Если только позже, когда окажемся в местах обжитых. Но до туда надо было еще добраться.

Оставалось только одно, брать с собой. С необходимыми мерами предосторожности, конечно, но брать. В конце-концов, втроем мы образовывали классическое приключенческую партию — воин, маг и вор. Убедив себя, что это судьба и знак свыше, я махнул рукой и приказал девушке собираться. Пора было начинать выполнять ответственное поручение.

Вытащив наверх контейнер с бомбой, содержимое которого, в целях конспирации я не раскрывал, ограничившись намеками, что это различные драгоценности, принайтовал тот к верблюду и забравшись в седло, дождался когда усядутся остальные и скомандовал двигаться к гномьей горе.

Зачем и почему уже никто не спрашивал. Раз я сказал, что к гномам, значит к гномам и точка. Впрочем, Калим явно сам что-то этакое себе придумал, больно уж задумчивым был его взгляд. Ну а Алладину, похоже, не особо интересовало что-то кроме самой себя. Всё-таки мужское восприятие мира несколько отличалось от женского, и на первых порах ей пришлось привыкать к воспоминаниям Дина, периодически всплывавшим в самый неподходящий момент.

Маршрут движения выбрали наиболее безлюдный, по пустыне, в обход известных маршрутов и крупных поселений. Совсем исключать случайные встречи не стоило, но, по крайней мере, шанс нарваться на султанскую стражу был почти нулевой.

* * *

В пути мы находились уже третий день, двигаясь по самой южной территории султаната, изнывая от страшной жары. Даже песок здесь был какого-то другого цвета, больше оранжевый, что-ли.

— Долина Смерти, — задумчиво изрек на мой вопрос Калим, неохотно поведав, что называется она так из-за полного отсутствия дождей. Ни единая капля влаги никогда не касалась этой земли, в народе считавшейся проклятой. Ни единая травинка не росла, могущая послужить едой для нашего горбатого транспорта.

Правда отслуживший немалый срок в пограничной страже мужчина неплохо знал все самые глухие закоулки султаната и утверждал, что мы проходим мрачное место самым краем и в случае чего достаточно быстро сможем достичь более приветливых мест, что меня несколько успокоило.

Мерно покачиваясь на верблюде, спускаясь с очередного бархана, чтобы подняться на следующий, я машинально оглаживал карман в котором лежал пульт от бомбы. Затем, нахмурившись, переложил его в другой. Но и там, минут через пять мне показалось не сильно надежно, и в конце-концов запихал его в сумку принайтованную к бедру.

Светило быстро исчезало за горизонтом и Калим вскинув руку, остановил наш небольшой караван, присмотрев подходящее для ночлега место.

Расположившись на отдых, я смотрел на молча жующую вяленое мясо Алладину и снова, в который раз спросил, — Как это, вспоминать то, чего никогда не делала?

— Как? — бросила она на меня косой взгляд, — Отвратительно. Но просто отвратительно, когда ты рефлекторно ищешь в штанах то, чего у тебя нет, а совсем отвратительно, когда ты внезапно вспоминаешь, как кого-то трахаешь, и этот кто-то ты сама. Как хватаешь саму себя за сиськи, раздвинув самой себе ноги и тыкаешь этой штукой в саму себя. А потом я вспоминаю всё тоже самое но с другой стороны и буквально чувствую себя внутри себя всеми местами сразу. — Она замолчала, глядя на слегка ошарашенного меня, усмехнулась, — Ну как, ответила на твой вопрос?