Читаем Музей богов полностью

— И не надейся. А Гора ты зачем убил? Он был славным мальчиком и никому давно уже не делал никакого зла.

— Не делал зла? Этот «мальчик» увлекался тем, что изготавливал подделки в огромных количествах, создал целую империю фальши и заполонил мир своим фальсификатом. Он был врагом всего, что нам дорого.

— Тебе разве что-то еще дорого? Какое было тебе дело до занятий Гора, Сет?

— Ну, во-первых, Гор своими подделками многих разорил и довел до самоубийства. Еще больше жизней он забрал из-за своих фальшивок. Жизней, которые должны были принадлежать мне. На нем оружие, которое не защищало, корабли, которые тонули, лекарства, которые не лечили, железо, которое крошилось и ломалось, золото, которое таковым не являлось. И еще многое другое, о чем говорить можно до вечера. На нем столько смертей, что тебе и не снилось. А во-вторых, я же знаю, что это он помог тебе заточить меня в этого дурацкого идола. Тысяча лет неподвижности, тысяча лет, сестричка! Без всякой надежды на освобождение. Это было хуже смерти. Гору еще повезло, — он исчез мгновенно. Я был к нему милостив, несмотря ни на что. Ты, Исида, сама выбрала этот путь.

— Конечно, как и ты, Сет. Либо сам выбираешь себе путь, либо кто-то укажет тебе направление. А покой еще нужно заслужить, себя защитить, а собственную душу суметь вырвать из лап скучной рутины и пошлого безделья. Сам виноват, что не найдешь теперь ни покоя, ни места, ни беспечной жизни.

— Да я никогда и не искал места беспечной жизни, а предпочитал активную деятельность, ты же знаешь. Так что, ни мира, ни войны?

— Это еще что? Все наши проклянут тебя, если еще не прокляли. Не лги себе, знаешь же, в любой удобный момент я найду способ расплатиться с тобой по всем счетам.

— Зря, я сильнее тебя. А здесь, в своем месте, так и вообще сильнее всех остальных. Какие «все наши»? Кто еще остался? Их можно пересчитать по пальцам одной руки. Стоит захотеть, и наш спор прекратился бы навсегда. Сам не нападу, но буду обороняться во всю силу, ты знаешь.

Женщина даже не изменила позы, но ударная волна, внезапно распространившаяся от ее фигуры, обрушилась на храм изнутри. Стены с грохотом задрожали, однако, выстояли. Будь это обычное строение, от него не осталось бы и руин, только разлетевшиеся камни. Удивительно, но светильники по углам даже не потухли и не упали, а всего лишь мигнули и загорелись снова.

Мужчина вообще не пострадал, только засмеялся. Он поднял отлетевший к стене шлем, смахнул с него невидимую пыль, неторопливо водрузил себе на голову и ответил таким же ударом. Его волна обтекла женщину, будто вода прибрежную скалу, а стены храма бесшумно поглотили энергию.

— Люди говорят, что способность быстро разочаровываться, сохраняя при этом полное спокойствие, — невероятно полезное качество, так что рекомендую. Обмен любезностями на сегодня предлагаю считать законченным, — сказала женщина и исчезла. Оставшийся в одиночестве витиевато выругался на неизвестном языке и тоже пропал.

* * *

Примерно через час после этого за тысячи километров от храма в большом угловом кабинете небоскреба за столом в форме сильно вытянутого эллипса совещались десять мужчин и две женщины. За окнами сгустившиеся сумерки уже почти совсем перешли в ночную темноту. Нависали тяжелые тучи, из которых моросил затяжной дождь. Мелкий и противный, смешанный с промышленным смогом и автомобильными выхлопами, как всегда в этом городе. Казалось, сама природа обиделась на этот мегаполис, на все, что случилось здесь еще много лет назад.

У дверей, сцепив руки внизу своих животов и расставив ноги на ширину плеч, стояли два крепких мужика в одинаковых темно-серых костюмах, при галстуках и белых рубашках. Оба охранника казались настолько похожими друг на друга, что в первый момент смахивали на близнецов.

Уже немолодая, но явно скрупулезно ухаживающая за собой, тщательно и со вкусом одетая абсолютно седая дама председательствовала во главе стола. Судя по характеру поведения, подтянутой осанке и умению держаться, женщина привыкла повелевать, взвешивать каждое сказанное слово. Заключительный слайд на презентационном экране говорил сам за себя: только что был закончен некий доклад или важное сообщение.

— …Итак, дорогие коллеги, как и планировалось, принципиальная договоренность достигнута, основные решения приняты. Вопросы?

— У меня! — подал голос невысокий «дорогой коллега» — господин с суховатым лицом, в очках массивной оправы и с шевелюрой алюминиевых волос. Чувствовалось, что говорящий прошел долгий путь и не привык, когда с его мнением не считаются, а к словам плохо прислушиваются. — Мы так и не уточнили время запуска проекта. Это необходимо.

— Таково ваше личное мнение, Ник? Время запуска в реальный мир выбираю я сама, — жестко отрезала женщина. — Тут без вариантов, дискуссии разводить не станем.

— Да, но я полагал…

— И напрасно, Ник, — перебила председательствующая дама. — Вы все будете извещены лично мною… и не раньше, чем за сутки до старта, и не позже, чем за двенадцать часов. Сначала обкатаем бесплатную версию.