Читаем Муза полностью

"Он показался тебе трогательным. Я решил рискнуть".

Я покачал головой. "По какой-либо конкретной причине ты выбрал эту картину с таким названием?"

"Совпадение", - жестко сказал Амбри. "Не читай в нем слишком много. Там также есть летающая рыба и птица, играющая на скрипке, так что..."

Я немного посмеялся, но сердце мое словно весило тысячу фунтов. "Спасибо."

Не думая, я потянулся и обнял Амбри - автоматический жест благодарности. Мгновенно меня окутал его запах, тепло его тела и исходящая от него сила. Несколько недель я жил в мучительной близости, получая лишь намеки, как объедки, брошенные голодающему. Теперь я прижимал его к себе, впитывая его ощущения везде, где мы соприкасались.

"Коул...", - густо произнес он, прижимаясь к моей шее.

На мгновение воздух между нами сжался и наполнился возможностью. Затем он резко встал и подошел к окну.

От вина у меня помутилось в голове. А может, это был его подарок. Он был слишком чертовски умен, чтобы случайно выбрать этот отпечаток. Хоуп – настоящая загадка, подумал я. Беспощадный. Я снял очки, отложил их в сторону и подошел к Амбри.

Я прислонился лбом к его спине и положил руки на те места, где должны были быть его крылья. Я провел ладонями по шелку его пиджака, затем по бокам его плеч, чтобы снять его с него.

Развернуть его...

Пиджак упал на пол.

"Что ты делаешь?" - хрипло сказал он.

"Пытаюсь удержать тебя".

Все еще стоя позади него, я расстегнул верхние пуговицы на его рубашке и оттянул воротник от его шеи, чтобы можно было прильнуть к нему ртом. Одна рука скользнула в его рубашку, к груди и над колотящимся сердцем. Другая скользнула вниз, к брюкам. Он уже был толстым и твердым в моей ладони. Все это время я целовал его шею, впивался зубами в кожу, ласкал языком мочку уха.

Одна рука Амбри вырвалась, чтобы опереться о подоконник, его дыхание стало неровным. Другая потянулась вверх, чтобы зарыться в мои волосы, сжав кулак и посылая электрические разряды по позвоночнику. Я маневрировал под его поясом, под шелком его нижнего белья. Он застонал, когда я сжал и погладил его, мой рот не отрывался от его шеи, а другая рука крепко прижимала его к себе.

Я думал, что он позволит мне отпустить его, но он издал придушенный крик и крутанулся на месте. Он схватил мои запястья и захлопнул их, прижав меня к стене. К себе. К земле. Наконец-то я почувствовал связь с чем-то, кроме невесомого одиночества.

Его лицо было в нескольких дюймах от моего, наши тела прижались друг к другу. Я расширил свою позицию, чтобы придвинуть его ближе, наши бедра плотно прижались друг к другу. Я услышал его вдох; он притянул меня к нему, к его рту. Он уклонился от моего поцелуя и зарылся лицом в мою шею, под натиском зубов, языка и горячего дыхания.

"Коул", - шипел он мне в ухо. "Ты должен быть у меня".

С этими словами наши объятия превратились в битву. Хватающие руки рвали одежду, а рты кусались вместо поцелуев, потому что целоваться было запрещено. Он стянул мою рубашку через голову; голая кожа моей груди встретилась с его грудью, где его рубашка висела расстегнутой, но этого было недостаточно. Мне нужно было, чтобы мы оба были голыми, в постели, кожа к коже и прикосновения в тысяче мест. Я хотел его поцелуя, хотя и знал, что он разрушит меня навсегда.

Я терял чувство времени и места, безрассудная потребность заменяла рациональное мышление. Я был в нескольких секундах от того, чтобы перегнуть его через диван и трахнуть до потери сознания. Или он мог бы трахнуть меня. Я отчаянно хотел его.

Он все равно уйдет, и где тогда будешь ты?

Высшим усилием воли я поднял руки к его груди и оттолкнул его.

"Прости. Я не могу. Я не должен был..."

"Что случилось?" - спросил он, недоумевая и задыхаясь, глядя, как я прохожу мимо него.

Перед камином я повернулся к нему лицом. "Что не так? С чего мне начать?" Прежде чем он успел заговорить, я оборвал его. "Нет, я понял. Ты думаешь, что если мы потрахаемся, то ты выкинешь меня из головы, и мы сможем притвориться, что это все, о чем шла речь".

"Очевидно". Он наставил на меня палец. "И позволь мне напомнить тебе, что ты начал эту маленькую горячую интермедию, а не я".

"Я знаю. Мне жаль. Я... я смотрю на тебя часами в день, каждый день. Все, чего я хочу, это сорвать с тебя одежду и... делать что-то. Делать все."

Он вытаращился. "Черт возьми, парень, чего ты ждешь?"

Я не знал, смеяться мне или плакать.

"Потому что это не просто похоть, Амбри. Я не могу трахать кого-то, кто не хочет меня поцеловать".

Он уставился на меня, на мгновение растерявшись. "И это все? Это... это ничто! Мой маленький недостаток. Это ничего не значит..."

"Для меня это много значит. И теперь ты уходишь", - сказал я, мой голос надломился. "Вот почему, не так ли? Ты уходишь, потому что тебе тоже чертовски страшно".

"Боюсь? Я? Никогда".

"Господи, Амбри, ты сжёг себя, чтобы не чувствовать ничего. И теперь..."