Читаем Муза полностью

"Спит", - насмехаюсь я. Мне это не нужно. Но свернуться калачиком на диване с кем-то... Быть обнятым...

Мои сто жучиных крыльев подрагивают при этой мысли. Это слабость. Его слабость. Кассиэль был адским эрцгерцогом и все же позволил себе стать жертвой простой человеческой женщины. Да еще и ничем не примечательной. Я никогда не буду таким глупцом. Никогда не позволю никому поднять на меня руку, если только это не для того, чтобы удовлетворить мое собственное желание. Теперь я могущественен и ни за что не откажусь от этого.

На улице я превращаюсь в человека, иду и думаю. Я вернусь в Лондон, найду Коула Мэтисона и...

"Уничтожить его?"

Мои слова словно зависли, застыв, в прохладной нью-йоркской ночи.

Для Кассиэля и Люси будет мучительно, если я отправлю Коула на Другую Сторону. Асмодей будет доволен, что я не только выполнил его приказ, но и наказал демона, сбежавшего от него, и его человеческую возлюбленную одновременно. В общем, удовлетворительный результат.

Особенно для меня.

И все же...

Почему ты колеблешься? Люди жестоко убили тебя. Кассиэль забыл тебя. Они все заслуживают немного боли, которой тебя кормили всю жизнь.

Я смахнул последние капли нерешительности.

"Коул Мэтисон, так и есть".

Перевод: https://t.me/justbooks18

Глава 3

"Никакого шума после восьми вечера, никаких вечеринок, никаких девушек".

Я ухмыльнулся за спиной женщины, пока мы осматривали крошечную квартиру в подвале в Уайтчепеле. "А как насчет мальчиков?"

Велма Томас, моя потенциальная новая квартирная хозяйка, повернулась и прищурила на меня глаза, покрытые морщинами. На ней был поношенный домашний костюм, тапочки и вечная хмурость, вытравленная в ее щеках.

"Что ты сказал?"

"Ничего".

"Хмф. Арендная плата - первого числа месяца, ни днем позже. Кроме того, никаких домашних животных, никакой громкой музыки, никакого курения...".

Пока она рассказывала обо всех вещах, которые мне запрещено делать, я огляделся. Тускло, пыльно, сквозняк. Вряд ли это больше, чем квадратная коробка со стенами, выкрашенными в черный цвет, как будто мисс Томас проводила здесь вечера открытых микрофонов или преподавала импровизацию. Из одного окна был виден тонкий прямоугольник улицы. Среди прочих удобств были плита, мини-холодильник и ванная комната с занавеской вместо двери. Но в квартиру был отдельный вход по ужасной узкой лестнице, и мне не пришлось бы ни с кем делить эту крошечную ванную. Это была коробка из-под обуви, но, если я запихну все свои вещи - а их было не так уж много - на одну сторону, у меня останется место для рисования.

Света для рисования не было, но я бы спрыгнул с моста, когда до него дойду.

"Ну?"

"Я возьму его."

Как будто у меня есть выбор.

Мисс Томас оставила меня распаковывать вещи - пятиминутное занятие - и я рухнул на кровать. Вокруг меня клубилась пыль, ветер свистел в окно, маленькие усики холодного воздуха пробирались внутрь через щели в замазке.

Зима предстояла долгая.

Ближе к полудню приятель из бара помог мне спустить мои портреты, каждый из которых был завернут в одеяла, по узкой лестнице и занести в квартиру. Я прислонил их к стене и потер подбородок, размышляя о работе всей моей жизни. Мой телефон молчал уже несколько дней - от Вона не было ни сообщений, ни смс. Я подумал о том, чтобы позвонить или написать обычное сообщение: "Привет, как дела?"

"Не будь таким жалким", - пробормотал я в своей крошечной квартире, но отчаяние было ближе к цели - Вон уезжал в Париж со дня на день.

Он обещал связаться с владельцем галереи через своего агента, но это не означало, что у меня не было работы. Я не мог полагаться на других людей, чтобы строить свое будущее. Я сняла пиджак и положила чистый холст на мольберт. Мои запасы были на исходе, но у меня было достаточно для новой работы. В Университете мои преподаватели всегда говорили мне, что я умею заглянуть внутрь портретируемого и увидеть его внутреннее "я". Мне нужно было лишь мельком взглянуть на человека, и он запечатлевался в моем сознании, позволяя мне рисовать его по памяти, если он не мог сесть за стол.

Казалось, это было миллион лет назад.

Мой карандаш на холсте застыл. У меня не было модели в голове. Ни одной идеи. Мои мысли были переполнены беспокойством, стрессом и неуверенностью в себе. Похвала профессоров должна была случиться с кем-то другим. Литературный журнал должен был редактировать кто-то гораздо более уверенный в себе, чем я. Одна моя версия поступила в Академию, а другая закончила ее. Которую я не узнал.

Я опустил руку. "Черт".

Ладно, сегодня был не день рисования. Но я все равно могу выйти и попытаться найти возможность. Выставку где-нибудь. Что угодно.

Я снова надел куртку и вышел.

"Не дайте двери захлопнуться!" крикнула мисс Томас из своего окна надо мной.

"Да, мэм", - пробормотал я.