Читаем Мутуалист полностью

  - Хорошо, есть другой план. Отсылаем Фетроса вместе с девочками и их матерью в наш новый дом. Он забирает оттуда Петроса, оставляет наших девочек на острове, предварительно набрав побольше фруктов, научив как надо ухаживать за птенцами, и выдвигаются уже вдвоем после этого к поселению. Нам надо договориться, где мы будем их ждать. Пока они будут все это выполнять, мы втроем будем вести наблюдение за поселком и выискивать возможности освободить наших парней. Как вам такой план?

  - Он мне больше нравится. Но только имей в виду, если я увижу, что их убивают, то я выхожу сражаться за них. И ты мне не запретишь.

  - Нет, конечно. Мы с братом тоже это сделаем. Умирать, так хоть с надеждой, что тебя перенесут боги в иной мир. Но перед этим все-таки предложим на обмен соль. Вдруг им это понравится.

  - Вряд ли. Но попробовать можно. Это как последняя возможность. Именно так я думаю, уверен, что и ты думаешь также. Я вообще-то удивляюсь тебе. Мы едва знакомы, а ты готов умереть за моих товарищей. Как-то не очень понятно для меня. Нет таких людей среди нас, всегда все думают о себе в первую очередь, и это норма для любого, кто остается жив на этом проклятом острове.

  - Но ты поступаешь по-другому, и я уверен, что ты не один такой. Есть, кто не только о себе думает, и я уже не один раз говорил, что моя семья - это и вы тоже, другой семьи у меня нет, и умирать нам ни к чему, торопиться не будем. Успеем еще. Всегда можно что-то придумать. Так что веди нас к Пеластонису, но так, чтобы не увидел никто.

  Сам по себе, непроизвольно, выскочил девиз мушкетеров из кинофильма:

  - Все за одного и один за всех. - При этом сжатым кулаком правой руки ударил себя по груди.

  Может и не к месту вышло, но вот захотелось так. Ребячество, несомненно, но "души прекрасные порывы" так и лезут из меня. Все-таки Семес во мне сидит, или наоборот я в теле молодого парнишки начинаю чувствовать себя душой молодым. Во всяком случае, Милху и жест, и слова понравились, и он тут же их повторил.

  - Какое-то расстояние мы можем и днем преодолеть, - вернул меня на землю Милх - но потом только ночью придется двигаться. Сам же видишь здесь все как на ладони видно.

  - Тебе виднее, ты здесь старожил, можно сказать, все знаешь. Веди нас.

  К утру мы были возле поселения. Милх выбрал место наблюдения заранее и привел точно туда, где и намечалась встреча с Перосом и Фетросом. Без Милха нам не удалось бы не только выбрать место, откуда можно наблюдать за поселением, мы не смогли бы даже просто приблизиться к нему столь близко. Стоящее на отшибе сооружение было что-то вроде вышки предназначенной для наблюдения. Я недоуменно спросил моего напарника:

  - Ты точно знаешь, что нас здесь не увидят днем, и никто не придет сюда? Ведь это наверняка вышка предназначена для наблюдения?

  - Была таковой, но уже давно на ней никто не стоял и не вел наблюдение. Пилос посчитал, что птиц мы и так увидим, без наблюдателя, а других врагов здесь нет. А нам она подходит по многим причинам. Мы отсюда будем видеть все, что делается в поселении и вокруг нас - это первое, и еще: - никто не ожидает увидеть чуть ли не в самом поселении меня с вами. А то, что Пилос вскоре узнает про нас, это не подлежит сомнению. Как бы не противились его воле захваченные в лагере наши товарищи, он сможет им развязать языки. Мы же наблюдая отсюда, сможем предугадать действия его стражников и предпринять ответные меры.

  Я соизмерял наши силы и Пилоса, и естественно сомневался, что нас, даже если успеют подойти Фетрос и Перос, хватит для того чтобы хоть как-то противостоять вооруженным стражникам. Я поэтому ставил для себя цель несколько другую. Выследить куда поместили наших товарищей, и попытаться под покровом ночи освободить захваченных юношей. Сражаться с воинами местного князька я и не собирался. Умирать от своего бессилия глупо.

  Вышка была небольшой как в высоту, так и по размерам. Мы с трудом поместились в корзине вышки. Назвать по-другому это сооружение было бы неверным. Сплетенное из веток, и обмазанное внутри глиной, это сооружение выглядело именно корзиной поставленной на подпорки, только крышка этой плетенки была приподнята, и была, по всей видимости, когда-то достаточно плотной, чтобы укрыть наблюдателя от жарких лучей солнца. А если еще добавить ко всему этому ветхость самого сооружения, то картина ненужности и запустения станет сразу очевидной. С трудом разместившись на полу, не рассчитана эта корзина на троих, я предложил всем поспать, наметив себя в роли охранника. Молчавший всю дорогу мой братишка великодушно предложил оставить его в этой роли, мотивируя это тем, что мне и Милху необходимо отдохнуть, чтобы мы могли завтра днем сражаться с воинами Пилоса в полную силу.