Читаем Мутуалист полностью

  - А ухаживала вот эта девушка. - Юркис продолжая рассказ, тепло улыбнулся и кивнул головой в сторону одной из женщин, что смогли уже самостоятельно передвигаться, и даже старались что-то делать по уходу за остальными, пытаясь их привести в чувство. - Мартиника, или как она просила называть ее - Ника. Она дочь вот этой женщины, - Юркис вновь кивнул головой уже в сторону соседней женщины. - Они и вылечили меня, а потом учили говорить на местном языке. Муж и брат этой благородной элланике из кагорты небесных воинов. Я так и не понял, почему они оказались не по нраву своему начальству, но они уже полгода находились в изоляции, или как у нас говорят под следствием. Но даром их все это время кормить никто не хотел, и пришлось женщинам ухаживать за больными и ранеными жителями Фесты в стенах храма. Здесь они и наткнулись на меня, когда я уже готов был перебраться в другой мир. То, что ты мне поведал про переход сознания из одного тела в другое, для меня не стало шоком, я догадывался о чем-то подобном. Сопоставляя факты появления меня, Сидорчука Петра Ивановича, в теле совершенно мне не знакомого человека, но с осознанием, что я это я, меня первое время очень испугало. Я же совсем не помню, что этому предшествовало. Последнее, что я помнил из прошлой жизни - это мое участие в морской регате, проводимой в нашем приморском городе на самодельных сделанных руками самих участников морских небольших судах. Моя посудина столкнулась с другой и все.... Дальше я себя уже вижу в больнице, и мое тогдашнее состояние было на грани жизни и смерти. Не понимая, где я, и что со мной, я мог умереть в любую минуту. Только руки этих двух женщин смогли вытянуть меня из небытия. Сказать, что после этого я смог сразу понять все, что произошло со мной, я не могу. Целых полгода я валялся в постели и только-только начал вставать и кое-как разговаривать, как она сообщила мне, что нам надлежит расстаться, что всю семью их признали виновными в нарушении законов и высылают на остров. Всех! И даже детей. Я не мог оставить ее в беде и принял решение быть с ней до конца своих дней. Никто не противился моему желанию, меня с ней обручили и я стал членом этой большой семьи воинов. Как вы понимаете при выборе, как и на чем мы собираемся пересечь этот пролив, я вначале этому не придал особого значения. Подумаешь каких-то восемь километров, можно и на лодке переплыть. Но когда мне объяснили чем это чревато, то я настоял, чтобы мы сделали шхуну. Что странно для меня было во всем этом так это то, что жрецы не противились волеизъявлению осужденных. И они не только разрешили сделать все, что захотим, но и предоставили материал и кое-какой инструмент. Только потом я узнал, что все, что имели до этого эти люди, я имею в виду из материальных ценностей, все это ушло в счет уплаты за предоставленные возможности сделать то, что нам вздумалось соорудить. Даром ничего в этом мире не дают, да собственно это и везде так.