Читаем Мутанты полностью

Лиза. А с вами, козлами, по-другому нельзя. Думаешь, ты у меня один такой? Кто тебя звал, чего ты вернулся?

Моше. Он тебя резать хотел, я слушал. Я тихонько там стоял, все слушал. Не надо было?

Лиза. Он меня так каждый день режет.

Моше. Зачем, слушай, так делает?

Лиза. Любит, наверно. Любит, понимаешь? Наумка, вставай. Наум…

Моше. А ты его любишь, да? Слушай, зачем тебе такой старый?

Лиза. Наумка, ты живой? Ты чего, эй?.. (Кидается на колени возле него.) Что ты с ним сделал, почему он лежит?.. Наум, тебя ранило?.. Да куда же?..

Моше. Как может ранить, если пуля летит туда?.. Глаза если имеешь — туда смотри, да, сама будешь видеть…

Наум молча поднимается, садится на стул. Отворачивается.

Лиза(внимательно на него смотрит). Ну, слава Богу, живой… Все в порядке?.. Эй…

Моше. Кровь нет, все хорошо…

Лиза(встает, подходит к Науму, с нежностью кладет ему руку на голову). Наумка, не молчи. Поругай меня лучше. Ну?

Он молчит. Она, вздохнув, тоже садится. Моше мнется. Зачем-то дует в дуло пистолета. Прячет его в карман. Смотрит на Лизу, то на Наума.

Моше. Это как надо говорить… Господа… извиняюсь… хотел по-хорошему помогать… Как говорят у нас в Грузии — от всего нашего сердца…

Лиза. Заврался, папашка: мне говорил, ты — еврей…

Моше. Я в Тбилиси родился.

Лиза. Чо, серьезно, что ли? Я грузинов люблю. Был у меня один, Лашей звали. Он мне всегда из Тбилиси полный чемодан мандаринов привозил. Я мандарины люблю.

Моше. Мамой клянусь, я тебе сейчас десять чемоданов принесу — хочешь?

Лиза. Ха, смешно… Мы с ним по ночам в Летнем саду эти мандарины на деревьях развешивали. Высоко, не достать… Ну, конечно же, а я думаю, кого это ты мне напоминаешь: оказывается, грузина…

Моше. Правильно напоминаю: я грузин и есть. Только еврей.

Лиза. А похож на грузина.

Моше. В Тбилиси родился!

Лиза. Повезло. Я грузинов люблю. Только мне непонятно: почему ты, еврей, в Тбилиси родился и похож на грузина?

Моше. Потому что еврей! Ты послушай меня, дорогая: еврей, чтобы жить, должен быть похож на грузин, на китайца, на обезьяну — на всех! Тогда он живет, понимаешь? Папа у меня был — чтобы ему Там было хорошо! — очень хороший человек! Он говорил: неважно, на кого еврей похож, важно, чтобы еврей был человек, а человек — еврей!

Наум оборачивается, смотрит на Моше.

Что, дорогой? Что хочешь говорить? О чем думаешь?..

Наум молчит. Напряженно смотрит.

Так хочет Бог от нас, чтобы мы были так!..

Наум(поднимается). Вы, кажется, веруете?

Моше. Я — обязательно!.. (Касается рукой головного убора, поправляет.) А как же, слушай, если не верить — разве хорошо будет?

Наум. Вы точно уверены: Бог — есть?

Моше(не раздумывая). Мамой клянусь — есть!

Наум. Вы верите? Точно? Вы верите?

Моше. Очень верю! В нашем роду, дорогой, каждый мужчина, как маму знал: Бог — есть, Бог — один, все мы — под Богом!

Наум. Что хочет Бог?

Моше. Чтобы нам было хорошо, слушай!

Наум. Тогда почему так мучительно жить?

Моше. Почему, слушай, мучительно!.. Кто тебе такой глупость говорил? Смотри, я тебе говорю по-хорошему: если у тебя есть хороший жена, есть много хороший дети, хороший квартира, хороший машина, сам ты хороший, люди про тебя хорошо расскажут — как хорошо, слушай!..

Наум вдруг сникает, отворачивается, медленно опускается на стул.

Что, дорогой, разве я неправильно говорю? Ты разве не так думаешь?..

Лиза. Не так.

Моше. Почему не так? Мне интересно. Как человек!..