Читаем Мушкетеры полностью

По всем этим причинам предложение директора института о назначении Дудникова заместителем председателя Сектора физических методов исследований доисторических памятников ни у кого не вызвало возражений. А когда Тарасюк отбыл в Саммили, заместитель стал председателем. Точнее, вр. и. о., то есть временно исполняющим обязанности...

Однако эти четыре буквы не спасали положения. Против обыкновения, Дудников вдруг оказался официальным главой весьма рискованного, с его точки зрения, предприятия. И это Дудникова чрезвычайно угнетало. До недавнего времени в ответ на вопрос о гипотезе Белова он мог смело отвечать: "Я гипотезами не занимаюсь... Моя функция - историческая интерпретация результатов исследований. Какими бы методами, с вашего позволения, они ни велись..."

Теперь же он был в ответе за всё. В том числе и за эту дурацкую гипотезу.

С той самой минуты, как самолет с Тарасюком и Кремневой оторвался от бетонной дорожки Шереметьевского аэропорта, Дудникова не покидало какое-то крайне неприятное чувство кривизны. Как будто кто-то постоянно тянул его в сторону с твёрдого и ясного пути и он, того и гляди, должен был попасть в яму.

Особенно усилилось это ощущение после того, как склонный к авантюрам Тарасюк прислал сообщение о так называемом портрете так называемого космонавта...

И предчувствие не обмануло Дудникова.

Шестого июня, едва он вошел в институт, к нему подбежала взволнованная старушка библиотекарь.

- Вольдемар Семенович! Вы велели докладывать об иностранных откликах... Мне только что позвонили из центральной библиотеки. Просят вас приехать туда...

- Зачем?.. Насколько мне помнится, все заказы я делаю через вас...

- Не знаю, Вольдемар Семенович, право, не знаю, в чём дело! Мне только сказали, что большая неприятность... И чтобы я сразу, как только увижу вас...

- Пустяки! - небрежно произнес Дудников. - Наверное, опять какой-нибудь пасквиль на Белова. А нам-то с вами что? Ведь он даже не сотрудник нашего института!

- Нет, не на Белова, - тихо промолвила библиотекарша. - Я спросила...

Дудников пожелтел, вся кровь схлынула с его румяных щек.

- Не на меня же? - пытаясь улыбнуться, выдавил он наконец.

- Не знаю, право же, не знаю, - повторила старушка.

Дудников машинально, неизвестно зачем, расстегнул портфель, потом снова застегнул его и, не говоря больше ни слова, устремился к выходу.

Через полчаса молодой сотрудник иностранного отдела библиотеки, сохраняя на своём лице бесстрастное выражение, протянул ему журнал в лакированной обложке:

- С утренней почтой из Рима.

Дудников взял журнал, водрузил на аккуратные уши прозрачные оглобли очков - и обмер.

Прямо на него с яркой обложки журнала глядели улыбающиеся глаза... Кремневой!

Поперек плеча девушки красивым крупным шрифтом была набрана какая-то надпись. А над ее золотистыми волосами виднелось уже знакомое Дудникову чудище в скафандре.

- Переведите, пожалуйста, - попросил Дудников.

- Извольте!.. "Юная русская художница рисует портрет космического пришельца на диких скалах Саммили. Читайте репортаж нашего корреспондента на третьей странице".

А третья страница сообщала:

"В интервью, данном нашему нью-йоркскому корреспонденту молодым ученым-археологом мистером Уильямом Смитом, исследователь, несколько дней назад покинувший Аравию по семейным обстоятельствам, сообщил, что вблизи оазиса Саммили экспедиция, с которой мистер Смит имел честь сотрудничать, обнаружила весьма интересные наскальные изображения людей и животных.

Эти изображения сделаны обитателями пустыни в древнейшие времена.

Мистер Смит сожалеет, что не может познакомить наших читателей с этими находками без разрешения профессора Фернана Гизе, оставшегося для завершения исследований в Саммили.

Чтобы окончательно не разочаровывать нас, мистер Смит любезно согласился передать редакции фотографию "Гостя из космоса" - картины, нарисованной на стене пещеры участницей экспедиции мисс Майей Кремневой из Москвы".

Дудников внимательно выслушал перевод и, вопреки ожиданию молодого сотрудника иностранного отдела, не упал в обморок. Напротив, лицо его приняло спокойное, удовлетворённое выражение.

- Этого следовало ожидать, - важно проговорил он. - Наука не терпит легкомыслия, потому что легкомыслие не удовлетворяется наукой.

Толстый палец Дудникова постучал по изображённому на обложке журнала скафандру:

- Вот на что идут народные денежки. Да ещё в иностранной валюте! Между прочим, я был единственным человеком, который возражал против поездки Кремневой в Саммили. Меня не послушали - и вот результат. На-ли-цо!

- Что же теперь будет? - сокрушённо спросил молодой сотрудник.

- Теперь будет всё, чему положено быть в подобных случаях, - ответил Дудников.

Через неделю в Саммили ушла телеграмма на имя начальника экспедиции Тарасюка:

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАБОТ НЕЦЕЛЕСООБРАЗНО ТЧК НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ТЧК ЗА ДИРЕКТОРА ДУДНИКОВ

Глава вторая

БЕЛОВ ВЫПИСЫВАЕТ МЕТРИКУ