Читаем Мурли полностью

Мурли по-прежнему спала в коробке. Обычно она спала днём, а по ночам вылезала через слуховое окошко на крышу. Она гуляла там с окрестными кошками и лишь к утру возвращалась домой.

Но самое главное — она добывала новости. В первые дни в поисках новостей по крышам мотался Флюф. Правда, репортёром он был никудышным. Чаще всего он возвращался с сообщениями о кошачьих боях, о крысе, пойманной в портовом районе, или о селёдочной голове, найденной на помойке. А иной раз повторял людские сплетни.

Нет, настоящим добытчиком информации была Помоечница. Она знала буквально всё.

Вероятно, это было связано с тем, что она бродяжничала по всему городу, причём ухитрялась стибрить всё, что плохо лежит. А ещё у неё было огромное потомство.

Повсюду проживали дети и внуки Помоечницы. Каждую ночь Мурли встречалась с ней на крыше Страхового банка. И обязательно приносила в пакетике рыбку.

— Спасибочки, — говорила Помоечница, набрасываясь на еду. — Моя дочь Муниципалка ждёт тебя возле ратуши. Она сидит на одном из каменных львов, у неё для тебя есть новость.

Или:

— Кошка мясника хочет тебе кое-что рассказать. Она живёт в третьем саду слева, если считать от каштана.

Мурли тут же спускалась по пожарной лестнице с крыши Страхового банка, пробиралась задними дворами и тёмными переулками к назначенному месту.

— Скоро мы будем встречаться в другом месте, — сказала ей при встрече Помоечница. — Чую я, что котята родятся через несколько дней и мне придётся торчать с этой мелюзгой, а не лазать по крышам. Но это на КИС, само собой, никак не отразится.

— Что за «кис»?

— Кошачья Информационная Служба — КИС, — важно пояснила Помоечница. — Все кошки оповещены, что твой хозяин ждёт новостей, и будут держать ушки на макушке. Сама знаешь, кошки всё видят и слышат. И будут передавать новости по цепочке.

— Где же ты собираешься рожать котят? — спросила Мурли. — Ты уже подыскала место?

— Ещё нет, как раз этим и занимаюсь.

— Не хочешь ли устроиться у нас, на чердаке?

— Вот ещё! — возмутилась Помоечница. — Свобода дороже! До такого я никогда не опущусь!

— Мой хозяин очень симпатичный, — пробовала уговорить её Мурли.

— Да знаю я. Он хороший человек, насколько вообще могут быть хорошими люди… но он не в моём вкусе. Может, ещё у какого ребёнка я бы и согласилась. Ты знаешь Биби?

— Нет.

— Она рисует меня, — гордо сообщила Помоечница. — Вот так-то! Даже сейчас, с этим огромным брюхом, я кажусь ей красивой. Есть над чем подумать, а? Ну ладно, я дам тебе знать, когда найду место. Пристроюсь где-нибудь в городе, чтоб было радио.

— А радио-то тебе зачем?

— Я предпочитаю под музыку разродиться, — пояснила Помоечница. — Тогда легче. И веселей. Поимей в виду, когда сама соберёшься рожать.

* * *

Возвратившись домой, Мурли рассказывала Тиббе, как ей удалось добыть ту или иную новость.

— Ну и организация! — однажды восхищённо воскликнул Тиббе. — Прямо настоящая кошачья пресс-служба!

— Не уверена, что мне нравится это слово, — поморщилась Мурли. — Кошачья пресс-служба… кошачий пресс… пресс, который давит кошек…

— Да не пресс, а пресса, информация! — растолковал ей Тиббе. — Кошачья пресс-служба, то есть информационная служба.

Для него эта организация была настоящим спасением. Лишь благодаря кошкам дела его пошли в гору.

Иной раз, приходя после работы домой, он заставал Мурли на корточках в углу. Она сидела неподвижно, уставившись на дырочку в стене возле самого пола.

— Юфрау Мурли! — окликал её Тиббе. — Когда же наконец вы оставите ваши кошачьи замашки? Дамам неприлично сторожить мышиную норку!

Она вставала и ласково тёрлась головой о его плечо.

— Это тоже неприлично, — вздыхал Тиббе. — Дамы не трутся головой и не мурлычут. Мне бы хотелось, чтобы вы поскорей отучились от ваших кошачьих штучек.

— «Кошачьи» — тоже нехорошее слово, — поправила его Мурли. — Нужно говорить «кошкины».

— Пусть будут «кошкины». И вообще мне кажется, что вы всё больше становитесь кошкой. Вам нужно общаться с людьми. И меньше шляться по крышам, а ходить днём по улицам.

— Я опасаюсь, господин Тиббе. Я боюсь людей.

— Но это же глупо! С какой стати вам бояться людей?

Она смущённо взглянула на него и скрылась в кладовке.

«Тоже мне учитель выискался, — подумал Тиббе. — Я и сам всех боюсь. Мне самому куда больше нравится общаться с кошками».

Но он решил проявить принципиальность.

— Что я вижу! — воскликнул он однажды. Мурли умывалась. Она облизывала языком руку, а потом облизанной рукой тёрла за ухом.

— Ну уж это не лезет ни в какие ворота! — закричал Тиббе.

— Просто я… — виновато пробормотала Мурли, — я думала, что так получится быстрее.

— Что получится быстрее? Умыться?

— Нет, под душем, конечно, быстрее. Я имела в виду — опять превратиться в кошку. Я всё ещё надеюсь… всё-таки мне хочется быть кошкой. Тиббе рухнул на диван.

— Ради Бога, — сказал он, — бросьте вы эти ваши дурацкие шуточки. Вы никогда не были кошкой, всё это фантазии, вам это приснилось.

Мурли промолчала.

— К сожалению, — продолжал Тиббе, — я не верю в ваши выдумки.

Мурли зевнула и пошла прочь из комнаты.

— Что вы собираетесь делать?