Читаем Муравьиный Царь полностью

Столица в волнении. Гроссерия укрепляется, словно ей угрожают штурмом несметные вражеские полчища. Газеты, радио, телевидение оглушают обывателя потоками чудовищных измышлений. Паника растет… А в это время старенький мираль аба Бернада стрекочет по темным гирляндским дорогам, поглощает трудолюбиво один километр за другим и приближается к Сардуне с неторопливостью и неизбежностью рока. Он миновал рудники Робры-Верры, одолел крутые перевалы поднебесного Ардилана, пробежал по спящим городам и селам богатой Тартахонской провинции и в два часа ночи допыхтел до Ланка — первого крупного населенного пункта провинции Сардунской.

Перед самым рассветом на горизонте появилось множество огней.

— Смотри, о повелитель вселенной, вон Сардуна! — осмелился доложить священник.

— Знаю без тебя, червяк, что это Сардуна! Наддай газу! — рявкнул в ответ бог.

Мираль судорожно рванулся, жалобно завыл и помчался вперед на предельной для своего возраста скорости…

Путешественники благополучно миновали погруженные в сон предместья, дымные районы гремящих заводов и широкие бульвары репрезентабельного центра. Но проникнуть на другой берег Лигары оказалось делом нелегким. Тайная полиция Барбитского Крута останавливала на мостах все машины, придирчиво осматривала пассажиров, проверяла документы. Однако скромному невзрачному миралю и здесь сопутствовала удача.

В тот момент, когда аб Бернад подвел своего технического одра к запретной черте на середине моста Альгрида барбитские головорезы как раз вытаскивали из шикарного лоршеса какого-то дородного бородатого митрарха, прибывшего, по всей вероятности, из далекой восточной провинции. Барбитцы настолько увлеклись опросом этого духовного вельможи, что совсем не заметили паршивого, кашляющего, покрытого пылью мираля. Увидя на мосту кордон, аб Бернад начал было притормаживать, но бог ткнул его кулаком в спину и рявкнул:

— Гони на полный газ, червяк!!

Чихнув от волнения и выпустив облако едкого дыма мираль затарахтел, затрясся всем своим корпусом и суетливо проскочил мимо зазевавшихся постовых. А еще через десять минут, добежав до дворца гросса сардунского он взвизгнул последний раз, остановился сам собой и как-то нелепо завалился на сторону.

— Прибыли, о владыка! Ашем табар… — с трудом проговорил аб Бернад и, уронив голову на руки, бессильно лежавшие на баранке, тотчас же заснул…

24

В четыре часа утра в конференц-зале святейшего собрания сошелся весь цвет гирляндской религиозной общины. Это было великолепное, красочное зрелище!

Пять огромных люстр горели под высокими сводами потолка. Перед гигантскими полотнами с символическими знаками и перед синими священными знаменами пылали на сей раз не электрические, а настоящие жертвенные светильники — закопченные, древние, выбитые тысячу лет назад безвестными мастерами из пластин литого золота.

Сиятельный сын божий восседал на своем высоком престоле, под балдахином, в полном блеске и великолепии. Сколько важности, сколько сознания собственного величия в его горделивой осанке!..

Позади престола, скрытый от глаз собравшихся, томился под надзором двух дюжих монахов незадачливый фабрикант чудес Куркис Браск. Перед ним был треножник с резной столешницей, а в ней — раскрытый чемодан с малым прибором ММ-222, приведенным в полную боевую готовность.

Возле престола стоял протер Мельгерикс и дрожащим от волнения голосом зачитывал окончательное заключение особой комиссии «по делу о марабранском чуде». Сонм священнослужителей внимательно слушал заключение и согласно кивал мудрыми головами.

— …И посему мы считаем, — читал Мельгерикс, — что явление, возникшее в результате научного эксперимента в полях Марабранской провинции и именующее себя повелителем вселенной, не выходит за рамки реального бытия, а если упомянутое явление окажется, паче чаяния, наделенным сверхъестественным могуществом и станет присваивать себе божеские прерогативы…

На этом месте читка заключения была неожиданно прервана. В конференц-зал вбежал позеленевший от ужаса главный привратник и, забыв про уставный этикет, завопил во все горло:

— Ашем табар!! Ашем табар!! Грядет бог единый судить живых и мертвых!!!

Прокричав эти страшные слова, привратник посинел и тут же свалился замертво. Видно, сердце не выдержало.

По залу пронеслась волна тихой паники. Бледные священнослужители жались друг к другу, как перепуганные овцы. Протер Мельгерикс выронил из рук листки с заключением особой комиссии. Гросс отбросил витой жезл, закрыл лицо руками и затрясся в жесточайшем ознобе. Два дюжих монаха, приставленных к Куркису Браску, как подкошенные упали на ковер и превратились в неподвижные глыбы. А сам ведеор Браск, увидев вокруг такое смятение, молниеносно развинтил свой прибор, захлопнул чемодан и глазами загнанного зверя принялся шарить из-за престола по всем окнам, выбирая, в которое из них, в случае чего, сподручнее будет выскочить.