Читаем Муравьиный мед полностью

— Понял, — процедил Арух. — Айра и жрецы мои — у храма. Там же и Синг, за Леббом приглядывает. Сейчас снаряжу его вторую ведьму искать. Двадцать лучших воинов ему дам! Спасибо за разъяснения, но и я могу кое-что рассказать. Первое, это то, что за месяц до смерти, оказывается, бальский колдун приходил в храм к Тини, разговаривал с ней и в зеркало ее заглядывал.

— Ни слова она не сказала нам об этом! — прошептал Ирунг.

— И я не слышал, — согласился Арух. — Правда, о второй новости, кажется мне, только я и не слышал. Не было никогда у Тини никакой сестры! Мать ее была последней служкой, помои выносила да нечистоты выгребала, так и умерла от простуды. Кто мать Кессаа, Ирунг?

— А ты подумай, Арух! — рассмеялся маг. — Выбор-то не такой уж большой.

Хорош был бальский клинок! «Где только разжился Яриг таким оружием?» — думал Зиди, а взять его с собой в храм не получилось. Никак не спрячешь на теле. То ли дело нож. Жаль, что один. Впрочем, может, и не придется в дело пускать. Главное теперь, чтобы девчонка до времени тетерку не выпустила из рук, дрожат пальцы у нее.

— О чем с торговкой-то говорила? — спросил вполголоса.

Впереди четыре пары, за спиной больше двух десятков. Невест не разобрать под платками, а женихи не все красавцы да молодцы, не все. Так что не самым плохим выбором Зиди сам себе показался.

— Спросила, жива ли еще сестра Тини. Сестра настоятельницы, — прошептала Кессаа.

Голос у девчонки дрожал, как и пальцы, только не от страха та дрожь была, сразу Зиди почувствовал. Да и не ко времени дрожь случилась, сам Ирунг вдоль дороги прогуливался. И всадник к нему остроносый подъехал, не из последних вельмож. Не всякий тан уздечку золотом проклепывает. Помогут ли амулеты Ярига, что он велел и Кессаа и Зиди под легкие кольчуги надеть? Что за колдовство у одноглазого, сквозь которое даже Ирунг ничего разглядеть не должен?

— Жива или как? — наклонился к девчонке Зиди.

С улыбкой вопрос прошептал, словно ласковые слова в ухо шелестел.

— Нет у нее сестры, — отрешенно, словно на смертном ложе, вымолвила Кессаа и добавила спокойно, слишком спокойно: — И не было никогда.

— Потерпи. — Зиди вновь пришлось наклониться. — Найдешь ты еще свою мать. У Тини и спросишь при случае. Мало ли какие причины были скрывать ей твое родство. Забыла, куда идешь?

Не забыла Кессаа. Да и как тут забудешь, почти дошли уж до ступеней храма. Поморщился Зиди. Много он слышал о храме Сето, но видел его в первый раз. Восемнадцать лет назад, когда вез его связанного в Скир Седд Креча, пьян был Зиди. Всю дорогу глотал вино, что надсмотрщик приставленный подносил ему щедро, только к Борке и видеть начал, а теперь словно вовсе вкус вина забыл. Даже когда вновь хлебнуть пришлось, как мимо глотки прошло. Правда, что ли, не только колено поправила ему Кессаа? Что она там говорила, что коротка жизнь у него, занять не удалось, свои года в заклинания вплела? А кто знает, ей-то сколько отмерено? Может быть, то, что вплела, весь ее остаток и был?

— На ступенях, правее калек и женщин, колдунья стоит — та, что за нами через Суйку шла, — прошептала девушка.

Твердо прошептала, давно такого голоса Зиди не слышал. Последний раз в логове ведьмы в Скоче так говорила Кессаа. Взяла себя в руки, пожалуй, взяла. Храм со стороны просто серой стеной казался, в которой арками ворота были нарезаны. Все за решетками, кроме одного прохода. К нему-то расчищенная от мерзлой грязи тропа и вела. Слева не меньше полусотни калек на ступенях шевелились сплошной живой массой, справа стояли женщины и почтенные сайды, а у арки — девчонка, вряд ли старше Кессаа. Может быть, чуть в плечах шире да лицом погрубее, но тоже красива, ничего не скажешь. Как зверек из норы глазами вокруг сверкала да от холода ежилась. Узнала Кессаа. На мгновение дольше, чем на прочих, взгляд задержала, но узнала, Зиди сразу почувствовал. И тут опять спокойный голос Кессаа услышал:

— Иди спокойно. Она еще в Деште меня заметила, ничего не сделала и тут пропустит.

— Почему? — одними губами произнес Зиди, снимая с пояса кошелек с мелочью, специально для нищих приготовленный.

— Не знаю, — так же спокойно ответила девушка и добавила, поднимаясь на первую ступень: — Не все ли равно?

Кивнул молча Зиди, потому что вдруг понял, что спутница его давно уже переступила за ту оградку, у которой кончаются сомнения и нерешительность. Сил у нее просто не осталось. Все силы на то, чтобы не упасть, не забиться в рыданиях, ушли. Подхватил он девчонку под руку, а левой взмахнул над головой, чтобы зазвенела, заблестела на фоне лохмотьев нищих красная медь.

— Больно, — проговорила Кессаа, и Зиди тут же ослабил хватку. — Идем. Нам внутрь. Лебб где-то близко, я чувствую.