Читаем Муравьи революции полностью

Я утром же отправил резолюцию митинга в военную организацию ЦК. Военная организация в тот же день выпустила её особой листовкой, в таком виде:

«Российская социал-демократическая рабочая партия.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Мы, матросы Гвардейского экипажа, возмущённые поведением царского правительства по отношению к нашим кронштадтским товарищам, с безжалостной жестокостью расстреливающего славных борцов за свободу, мы присоединяемся к требованиям товарищей матросов Кронштадта и объявляем, что будем бороться до тех пор, пока наши желания и желания всего народа не будут выполнены. Когда мы найдём нужным, когда сорганизуемся и будем готовы для решительной битвы, мы будем с оружием в руках отстаивать наши права и права народа. Теперь мы объявляем протест против расстрела наших товарищей в Кронштадте и поддерживаем этот протест нашей забастовкой. Кроме того мы требуем предоставить матросам и солдатам право жить по-человечески, а для этого считаем необходимым следующее:

1. Созыв Учредительного собрания из представителей народа, созванных путём всеобщей, прямой, равной и тайной подачи голосов.

2. Уничтожение царского самодержавия и замену его самодержавием народа, т. е. демократической (народной) республикой.

3. Уничтожение сословий: все люди равны.

4. Немедленное уничтожение смертной казни.

5. Замену военно-полевого суда судом гражданским.

6. Не употреблять солдат и матросов для полицейской службы и для подавления беспорядков.

7. Предоставление всем военным права совместно обсуждать свои нужды. Предоставление для собраний военных казённых зданий. Собрания должны быть публичны, т. е. открыты для всякого желающего на них присутствовать, как военного, так и штатского.

8. Сокращение срока службы до трёх лет, что вполне достаточно для полного знакомства с морской службой.

9. Предоставление матросам и солдатам каждому отдельных приборов для еды в целях предупреждения передачи заразных болезней.

10. Предоставление матросам и солдатам права по своему усмотрению распоряжаться своим свободным временем.

11. Увеличение жалованья по крайней мере до 10 руб. в месяц.

Выставляя эти требования, мы предлагаем всем нашим товарищам — петербургским матросам — присоединиться к нам.

Долой произвол!

Да здравствует свободный народ, свободный матрос и солдат!

Да здравствует демократическая республика!

Требования выработаны социал-демократической группой матросов Гвардейского экипажа.

ВОНГ РСДРП.

Петербург, 3 ноября».

Получив нашу резолюцию в виде листовки военной организации, мы ликовали, как дети. Мы знали, что наша резолюция пойдёт теперь по всем полкам и экипажам. Хотя мы знали листовку наизусть, однако читали её, захлёбываясь. Нам казалось, что дела наши идут хорошо, и в соответствии с этим и настроение наше было хорошее. Никто из нас не ожидал, что наше начальство в это время подкладывает нам свинью.

На электрической станции

В этот же вечер нашу роту неожиданно вызвали во двор экипажа. Я как поднадзорный остался в роте. Немного спустя вошёл «шкура» и приказал мне одеваться и идти на двор в строй. Я поспешно оделся и вышел.

На дворе стояли в строю 1-я и 2-я машинные роты, уже вздвоенные рядами. Народу из обеих рот набралось человек шестьдесят; тут же прохаживался молодой мичман. Я пристроился к левому флангу.

Раздалась команда:

— Налево кругом, марш!

И мы двинулись со двора во главе с офицером. Я спросил своего соседа:

— Куда мы идём?

— А чёрт его знает; кажется, картошку грузить.

— Что ты мелешь, какую картошку?

— Грузчики бастуют, а у кока картошки нет: ну, вот нас и гонят за картошкой. Сосед расхохотался. Потом уже серьёзнее ответил:

— Бастующих где-то хотят нами заменить. Мичман о «долге» говорил, ну, вот и идём долг выполнять.

За воротами мы увидели человек восемь кавалеристов, которые, выстроившись, поехали следом за нами. Трудно было понять, охраняли они нас от кого или конвоировали.

Целый час мы крутились по улицам, перешли Обводный канал и подошли к огромному заводского типа зданию и, усталые, остановились. У ворот и у окон здания стояли часовые; у канала, опираясь на перила, стояли рабочие и смотрели на нас с любопытством. Походило на правду, что нами хотят заменить бастующих рабочих. Я поделился своими опасениями с матросами.

Матросы насторожились; некоторые заговорили, не вернуться ли в экипаж.

Открылись железные ворота. Мичман скомандовал «смирно!», и мы, не успев обменяться мыслями, двинулись во двор. Ворота захлопнулись, и мы оказались отрезанными от улицы.

Двор был огромный, заваленный старыми паровыми котлами и каменным углём. Кавалерия, разбрасывая дробный топот, куда-то унеслась от ворот.

Во дворе нас выстроили. Мичман выступил перед нами с речью, в которой нам объяснил, что мы должны на этой электрической станции заменить забастовавших рабочих и пустить станцию в ход и что нам за это заплатят по три рубля в сутки и что работать мы будем под руководством инженера электрической станции. Потом мичман передал команду квартирмейстеру, приказал нам идти в станцию, а сам повернулся и вышел за ворота.