Читаем Муравьи революции полностью

— Знамо чего: когда у Николы под ногами горячо, он всегда на воду уходит. Чай в газетах-то читали, что в Питере-то делается? Николай зря в море не поедет: он моря не любит.

Николай действительно моря не любил. В это время Михаил только и делал, что бороздил море то на катерах, то под парусом. Николай ни разу не принял участия в этих поездках. Единственные его поездки на катере были на острова на охоту, которую он, должно быть очень любил. Ездил он почти каждый день.

Раза два яхта готовилась к отплытию, но дежурная миноноска «Посыльный» привозила, по-видимому, неблагоприятные известия, и мы опять оставались.

Жизнь на яхте протекала спокойно. Алексея, наследника, выносили на палубу, сажали на ковёр, но он почему-то был настолько слаб, что то и дело сваливался вперёд, тычась лицом в ковёр. Кормилица в кокошнике кудахтала над ним, как наседка; дамы ахали и старались изо всех сил окружить своим вниманием этот непонимающий ещё ничего, шевелящийся кусочек живого мяса.

Девочки свободно бегали по всей яхте, забирались в служебные палубы, в минное, в машинное и даже в кочегарное отделения. Лезли к иллюминаторам, к машинам; за ними никто не следил, матросы таскали их на плечах. Особенно их привлекало наше отделение, где работали блестящие вычищенные машины. Мне не раз приходилось брать их на руки и тащить на верхнюю палубу из опасения, чтобы они не сунули руки в работавшие с большой быстротой машины.

Заглядывал в служебные палубы и Николай. Опрашивал, всем ли довольны матросы; матросы ему отвечали:

— Точно, так, довольны, ваше императорское величество.

Николай часто пробовал пищу. Ходил обычно он один. Молодая царица также старалась беседовать с матросами, но она в служебные палубы не спускалась, и при её беседах с матросами всегда присутствовал великий князь Николай Николаевич. Свитские бродили по яхте, как сонные мухи, и, видимо, скучали. На яхте за это время произошло два важных события.

Первое событие: на яхту приехал какой-то изобретатель, который продемонстрировал действие радиоволн для управления судна. Был пущен на расстояние одной мили от яхты катер только с одним машинистом и без руля. Изобретатель с помощью радиоволн обвёл катер вокруг яхты и подвёл его к ней. Какая судьба постигла изобретателя и его изобретение, не знаю.

Второе событие — приезд Витте. Витте приехал из Америки, где он вёл мирные переговоры с Японией. Витте был встречен Николаем у трапа, играл даже оркестр: царицы приняли его в каютах. Царь устроил ему обед и довольно долго беседовал с ним после обеда, прохаживаясь по палубе.

Витте — огромного роста человек. Ему во время разговора приходилось всё время сгибаться, когда он выслушивал Николая или говорил ему. Витте в тот же день уехал. После его отъезда прошёл по яхте слух, что царь назначил его председателем правительства.

Разговоры о Витте на этот раз были более сдержанны, чем во время приезда Вильгельма. Слух о назначении Витте председателем правительства вызвал среди свитских пренебрежительное отношение «С жидами нюхается». Эта фраза и определяла отношение придворных клик к новому временщику.

Договор, заключённый Витте с Японией и представленный Николаю, был им одобрен, а Витте был пожалован графский титул.

Подготовка к восстанию

К концу сентября «Полярная Звезда» опять вернулась в Кронштадт и вновь приклепалась на «бочку». Срок моего судового ареста кончился, и я с первой же очередью поехал на берег в Кронштадт.

В Кронштадте шла усиленная подготовка к восстанию: на собрании представителей экипажей делался доклад о проекте разработанных требований, которые перед восстанием должны были быть предъявлены через морское начальство царю. После довольно беспорядочного обсуждения требования были окончательно разработаны и приняты и сводились к следующему:

1. Сокращение срока морской службы до трёх лет и сухопутной до двух лет.

2. Увеличение жалованья до 6 руб. нижним чинам.

3. Выдавать хорошую обмундировку и хорошую пищу, а то приходится одеваться чуть не круглый год за свои деньги. Кормят же они человек по десяти из одного бака, больных и здоровых вместе. Некоторые по этой причине не могут есть и изнуряются. Поэтому каждый должен иметь свой прибор.

4. Матросы должны по своему усмотрению располагать свободным временем. Теперь же как крепостные: о всём просить разрешения приходится.

5. Беспрепятственная доставка вина, так как матросы не дети, опекаемые родителями.

6. Военные должны иметь доступ всюду, на все частные собрания, теперь же они в этом стеснены. Например, в одном сквере есть надпись: «Вход собакам запрещён» и тут же внизу: «Матросам и солдатам вход воспрещается». А между тем они — «защитники отечества», исполняют трудную службу и в то же время наряду с собаками поставлены.

И целый ряд пунктов других бытовых вопросов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное