– Либо ты допрашиваешь супруга, либо это делаю я. И времени нету, сведения нужны завтра с утра, ясно?

– Ага, – кивнула Роза, – попытаюсь.

– Уж постарайся, иначе я сама займусь этим делом.

– Не надо, не надо.

– Значит, до завтра. Кстати, какой у вас телефон?

– Зачем он тебе? – окончательно испугалась Роза.

– Позвонить и узнать список клиенток Ильяса.

– Ну пиши, впрочем, лучше приходи в садик, – понуро ответила Башметова, – после полудня. Ильяс дома по утрам, еще услышит ненароком, не сносить мне головы тогда.

– Хорошо, – кивнула я, – так и быть, завтра ровно в полдень я загляну в садик. Но имей в виду, просто перечень имен и фамилий меня не устроит.

– Что же тебе надо?

– Еще адреса или номера телефонов!

– Ой!

– Не сумеешь, придется мне самой узнать их у твоего мужа.

– Сделаю все, – затараторила Роза, – вытащу из Ильяса необходимое, только потом ты оставишь нас в покое?

– Стопроцентно, – пообещала я и ушла.

<p>Глава 10</p>

На улице похолодало, «каша» на тротуаре превратилась в каток. Я осторожно побрела в сторону метро. Конечно, каждый из нас на протяжении жизни хоть раз да и испытывал материальные затруднения. И вовсе не у всех были умные, понимающие родители, кое-кому не повезло с рождения, но каждый находит свой путь выхода из тупиковой ситуации. Один безропотно покоряется обстоятельствам, плачет, ноет, жалуется, другой пытается выплыть, третий винит в неудачах свою семью. Подчас людям в голову приходят совсем уж нетривиальные решения, но о том, чтобы сдавать мужа в аренду, я слышу впервые. Интересно, что бы я сказала Олегу, приди Куприну в голову подобная затея? И почему мы с Олегом в последнее время стали ссориться? Может, у нас кризис брака? Говорят, он регулярно случается у семейных людей. И зачем вообще люди живут вместе? Почему сбиваются в пары? В древние времена требовалось выжить в суровом мире, убить дичь на обед, короче говоря, преодолевать бытовые проблемы. Сейчас-то, в век научно-технического прогресса, зачем двое живут вместе? Впрочем, мы уже врозь.

Я остановилась у лотка и стала обозревать новинки, зависть одолела меня. Да уж, пока госпожа Тараканова пытается решить философские проблемы, Устинова, Маринина и Куликова не дремлют, они спокойно пишут книги. А это чья новинка? Ба, Смолякова! Снова выпустила роман.

– Дайте-ка мне вон те книжки, – попросила я, роясь в кошельке, – впрочем, все я не потяну, лучше одну Смолякову.

Шмыгающая носом лоточница подала мне томик в яркой обложке, я сунула детектив под мышку и нырнула в подземку. Ладно, не стану сейчас терзать себя. Все, что ни происходит, делается к лучшему, во всяком случае, в отношении меня данное правило срабатывает на сто процентов. Арина Виолова более не нужна «Марко»? Но ведь в Москве существует не одно издательство, где-нибудь да пригожусь. Олег решил развестись со мной? Пусть сначала поживет без меня, ох, тяжело ему придется. И дело даже не в бытовых сложностях, их возьмет на себя Томочка. Кому Олег станет изливать душу? Кто будет выслушивать его, сочувствовать? Кстати, Куприну, наверное, сейчас уже плохо!

Я прижалась к двери несущегося сквозь мрак вагона. Зависть испарилась, теперь ее место заняла жалость. Нет, я дура! Взяла и закусила удила, Олег небось мучается, надо позвонить ему. Стоп, у него теперь есть крыса Лена. И вообще, каково мне сейчас возвращаться домой? Приползу, словно побитая собачонка, неудачливая писательница!

На глаза набежали слезы, я обозлилась и что есть силы топнула ногой: не рыдать! Не рыдать!

– Девушка, – укоризненно спросил стоявший рядом прилично одетый мужчина, – у вас болезнь Паркинсона?

– Отчего вам в голову пришла такая глупость? – удивилась я.

– Бьете меня уже третий перегон подряд, – заявил он, – то рукой толкали, потом ногой колотить начали!

– Простите, – быстро сказала я и, протиснувшись сквозь толпу, выбралась на платформу.

Эскалатор вынес меня наверх, на улице стало еще холодней, поплотней запахнувшись в куртку, я побежала по тротуару, поскользнулась и со всего размаха шлепнулась на пятую точку. В ту же секунду к горлу подступило настоящее отчаяние. Боже мой, как мне не везет! Бедная я, несчастная, вон сколько прохожих вокруг, а свалиться ухитрилась одна Вилка!

Внезапно мягкий, интеллигентный голос проворковал:

– Девушка, что же вы так неаккуратно!

Симпатичный мужчина, тот самый, сделавший мне замечание в вагоне, протягивал руку.

– Вставайте, милая, так и простудиться недолго.

Преисполненная благодарности к доброму самаритянину, я вцепилась в крепкую ладонь.

– Спасибо.

– Не за что, дорогая. Ну как же вы так неосторожно, давайте курточку сзади отряхну.

Я почувствовала к незнакомцу почти любовь, а он, стряхивая с меня снег, мирно продолжал:

– Ну надо же! Возраст уже не юный! Нельзя быть такой неловкой клячей!

– Неловкой клячей? – повторила я. – Неловкой клячей не в юном возрасте?

– Увы, – вздохнул дядечка, – жизнь проходит, впереди смерть! Все течет, все изменяется, все там будем!