Читаем Мудрый король полностью

– Болен бедняга. Нервы у него сдали. Со змеями боролся. Одна укусила, думали – гадюка.

– А оказалось?

– Полоз. Его он и зарубил. Но рана ноет, да и плохо ему, без памяти, дрожит весь.

– Тогда едем. Я знаю, где живет медик. Когда я шел сюда, то увидел издали дым костра. Не ваш ли? Похоже, ночевали в лесу?

– Куда же ехать в темень?

– Не догадались поджарить полоза? Говорят, очень вкусный, а если к тому же человек голоден, как Немейский лев…

Бьянка протянула ему кусок изжаренного мяса. Герен схватил ее руку и, прежде чем взять кусок, почтительно поднес ее к губам.

– Благодарю тебя, путница, ты возвращаешь мне жизнь, – проговорил он, жуя полоза. – Но это не все. Когда останемся одни, я буду петь тебе песни о любви. Не возражаешь?

– Договорились, – улыбнулась Бьянка.

Компьень стоял на Уазе, правом притоке Сены, как раз на границе королевского домена с графством Вермандуа и с графом Клермонским. Город, как и Париж, обнял реку с обеих сторон, хотя строиться начал на левом берегу. Именно там внук Карла Великого король Карл Лысый велел построить замок, который и стал королевской резиденцией.

Проехав мимо замка, путники остановились у моста через Уазу. Здесь, на набережной, в двухэтажном доме жил лекарь. Правда, скорее его считали алхимиком. В его комнатах можно было увидеть всевозможных размеров колбы, пробирки и реторты, в которых вечно что-то булькало и переливалось, а из окон валил вонючий дым. Утверждали, будто он занят поисками философского камня. Так или иначе, но дом этот вызывал интерес у духовенства.

Услышав об этом, а также о сумме, которую запросил мнимый лекарь, Гарт решил отвезти больного принца в монастырь, рядом с Компьеньским замком. Монахи – люди ученые, наверняка разбираются в болезнях, к тому же вряд ли заикнутся о плате, узнав, кого к ним привезли.

А принц по-прежнему был в беспамятстве, бормотал что-то о змеях, о коронации, о кострах. Его положили в келье. Позвали ученого монаха, сведущего в медицине. Тот, недолго думая, осенив крестом животворящим сначала себя, потом больного, принялся, упав на колени, читать молитвы во славу Господа и об исцелении раба Божьего Филиппа. Пришел настоятель. Оба взялись священнодействовать над юным телом, призывая на помощь Матерь Божью, Святой Дух и архангелов, кои невидимыми тенями кружились над ложем, изгоняя хворь одним взглядом своим.

Принц был бледен, продолжал метаться в бреду. На него накинули плат, он сбросил его и раскрыл рот, жадно дыша.

Герен нахмурился: воздух в келье был сперт, тут у здорового человека начинала кружиться голова. А в царившем вокруг полумраке так и чудились демоны, хохотавшие над монахами и мечтавшие прибрать еще не исповеданную душу к себе.

– Они его угробят, – толкнул локтем Герен Бьянку. – Ей-богу, они собрались его уморить. Посмотри на их постные рожи: это же лики мертвецов! Эй вы, – крикнул он святым отцам, – а ну раскройте окно! В вашей келье, как в могиле. Тут даже мы задыхаемся.

И он снова высморкался в свой платок.

Подняв указательный палец, настоятель назидательно молвил:

– Негоже сие действо, ибо влететь могут духи зла и войдут в больного. Тогда Господу Богу трудно будет выгнать их обратно, ведь они пришли за душой, которую просит сам сатана себе на утеху.

– Да ведь это принц! – вскричала Бьянка. – У него нервное потрясение. Не хотите открывать окно? Так дайте ему теплое питье. Напоите его каким-нибудь соком, только теплым. И побольше, не жалейте!

Настоятель выразительно посмотрел на монаха; тот, опустив голову, неторопливо направился куда-то.

– Живей, святоша! – крикнул ему Гарт. – Забыл, кто тут лежит? Или хочешь, чтобы тобой занялся королевский палач?

Монах, оглянувшись и злобно сверкнув глазами, исчез. Настоятель счел нужным вмешаться:

– Сия обитель – владение герцога Вермандуа. Но он далеко. Ближайший сеньор – его благочестие епископ Нуайонский. К нему следует отправить гонца с известием и ждать его решения.

– Пока ваш епископ что-то решит, принц Богу душу отдаст! – возмутилась Бьянка.

– Церковь не позволит этого, – снова заговорил настоятель. – Умирающего надлежит причастить Святых Даров и соборовать.

– Я его сейчас убью! – прошипел Герен.

– Соображаете ли вы, что говорите? – вмешался Гарт. – Кого причастить, кого соборовать? Разве больной умирает?

– Но что же тогда делать? – развел руками святой отец.

В это время вернулся монах.

– Его скорее надо разбудить! Дайте ему питье! – приказывала Бьянка. – Так, хорошо… Иисусе Христе, он открыл глаза! Он пришел в себя! Выпейте еще, ваше высочество, вам станет лучше. А хотите, я расскажу вам веселую историю? Честное слово, это вам поможет. Вам нужно смеяться, хохотать! Вы забудете, что было, и тогда… ах, что бы вам рассказать… что бы такое смешное?

И она с мольбой в глазах посмотрела на Герена. Тот немедленно снял со спины лютню и исполнил песенку про жадного и толстого попа, который безжалостно обирал свою паству.

– Замолчи сейчас же, – замахал на него руками настоятель. – Запрещено петь богохульные песни в храме Божьем.