Читаем Мститель полностью

— Увы, еще нет, — ответил Макбрайд. — Но мы надеемся, что в этом вы сможете нам помочь, когда он придет к вам. Кое-какие его приметы имеются.

Он передал через стол листок с несколькими строчками: мужчина лет пятидесяти, рост пять футов восемь дюймов, подтянутый, мускулистый, синие глаза, песочные волосы.

Макбрайд отбыл с фотографиями девятнадцати человек, которые обратились за визами на прошлой неделе. В течение трех дней выяснилось, что все они — законопослушные граждане США и представленные в посольство Суринама данные полностью совпадают с информацией, хранящейся в архиве Государственного департамента.

Так что Мститель, досье на которого Деверо приказал Макбрайду выучить наизусть, в посольстве еще не появлялся.

Если уж на то пошло, Макбрайд ошибся с выбором посольства. Суринам — маленькая страна и, конечно же, небогатая. Она может позволить себе посольство и консульство в США, соответственно в Вашингтоне и Майами, консульство в Мюнхене (но не в Берлине, столице Германии) и посольство и консульство в бывшей метрополии, Голландии. Посольство находилось в Гааге, столице страны, а консульство в Амстердаме, в доме 11 по Кюзерстрат. Именно в консульстве мисс Амели Дикстра, голландка, жалованье которой выплачивало Министерство иностранных дел Голландии, быстро и вежливо обслужила мужчину, пришедшего с заявлением на получение визы.

— Вы — англичанин, мистер Нэш?

В паспорте, который она держала в руке, указывалось, что мистер Генри Нэш англичанин, а профессия у него — бизнесмен.

— Какова цель вашего визита в Суринам? — спросила госпожа Дикстра.

— Моя компания строит туристические комплексы, главным образом пляжные отели, — ответил англичанин. — Я хочу посмотреть, нет ли подходящих мест в вашей стране, то есть в Суринаме, а потом отправлюсь в Венесуэлу.

— Вам надо прежде всего обратиться в Министерство туризма, — посоветовала голландка, которая никогда не бывала в Суринаме. Кел Декстер много чего почерпнул из Интернета о малярийном побережье Суринама и сомневался, что в означенном министерстве его встретили бы с оптимизмом.

— Первым делом туда я и поеду, — заверил ее мистер Нэш.

Добавил, что хочет успеть на вечерний рейс в Лондон, заплатил консульский сбор, получил визу и отбыл. Только его самолет полетел не в столицу Англии, а в Нью-Йорк.

Макбрайд вновь отправился на юг, сначала в Майами, потом в Суринам. В аэропорт Парбо из Сан-Мартина за ним прислали автомобиль, на котором он и поехал на восток, к пограничному посту на реке Коммини. Сидевший за рулем Ojos Negros проследовал мимо очереди к парому, вкатился на него, не останавливаясь около будки кассира, чтобы заплатить за переезд.

Когда паром отвалил от пристани, Макбрайд вышел на палубу, чтобы посмотреть на коричневую воду, лениво текущую к аквамариновому морю, но жужжание комаров и жара на пару с духотой быстренько загнали его в кондиционированную прохладу салона «Мерседеса». Сопровождающие Макбрайда сотрудники секретной полиции позволили себе холодно улыбнуться, видя такую глупость. Но их глаза по-прежнему были скрыты черными стеклами очков.

Пограничный пост отделяли от Сан-Мартин-Сити сорок километров разбитой, в ухабах и выбоинах, дороги, построенной еще при колонизаторах. С обеих сторон к ней подступали джунгли. Где-то левее дороги джунгли сменялись болотами, а последние — мангровыми зарослями, которые сползали в недоступное с этой стороны море. Справа густые джунгли тянулись далеко-далеко, до самой Амазонки. И где-то там текущая по ним река разделялась на две, Коммини и Марони, которые и являлись естественными границами Республики Сан-Мартин.

«Человек, — думал Макбрайд, — потеряется там, не пройдя и полмили». Иногда от шоссе уходила в джунгли проселочная дорога, несомненно, ведущая к какой-нибудь маленькой ферме или плантации. Время от времени они обгоняли редкие автомобили, в основном пикапы или старенькие «Лендроверы», принадлежащие более-менее состоятельным фермерам. Встречались им и велосипедисты с закрытыми корзинами на багажнике над задним колесом. Эти ехали на рынок, чтобы продать пару-тройку куриц.

Они миновали десяток маленьких деревень, и вашингтонский эмиссар подметил, что местные крестьяне совершенно не похожи на пеонов, живущих в соседней стране. На то была причина.

Все колониальные державы, захватывая новые территории и пытаясь закрепиться на них, закладывали поместья и начинали оглядываться в поисках наемной рабочей силы. Местные индейцы, увидев, что их ждет, растворялись в джунглях.

В результате большинству колонизаторов пришлось привозить африканских рабов из стран, которые они уже завоевали, или покупать их на западном побережье Африки. Потомки тех рабов, смешавшие свои гены с индейцами и белыми, и образуют нынешнее население того же Суринама. Но Испанская империя строилась трудом индейцев — не африканцев. У Испании не было доступа к черным рабам, зато на завоеванных ею территориях хватало безземельных мексиканских пеонов, а Юкатан находился куда ближе к Испанской Гвиане, чем Африка.