Читаем Мститель полностью

– О, у меня все болит и горит, словно в адском пламени. – Фоксли застонал и принялся растирать шею. Он глотнул пива. – Чего нужно милорду Эссексу от такого простого человека, вроде меня, господин Шекспир?

– Вы знакомы с новой супругой вашего брата, Элеонорой, урожденной Уайт, которая отправилась с ним в колонию?

– Да, я дважды с ней встречался. В первый раз – на их свадьбе. Впечатляющее празднование, со свадебным пиром и музыкой, несмотря на то, что Ананий к тому времени уже встал на занудный протестантский путь. Второй раз мы виделись, когда я привел Джона попрощаться с ними перед отплытием из Лондона весной восемьдесят седьмого. Как же жалко они все выглядели, молились, стоя на палубе, и благодарили Господа, отправляясь Бог знает куда. Думаю, теперь они мертвы, я даже попытался объявить их умершими через суд от имени своего племянника. У Анания осталась собственность, которая по праву принадлежит маленькому Джону. Но суды работают медленно, словно земляные черви. Зато, когда нужно приговорить человека к позорному столбу или выпороть его за некий вымышленный проступок, то все делается очень быстро.

– Значит, вы бы узнали Элеонору?

– Ее? Конечно, узнал бы. Она была такой хорошенькой, и, насколько мне известно, Элеонора носила под сердцем дитя, когда они отплывали, я слышал, что тем летом в колонии родилась девочка, которую назвали Вирджинией.

– Что бы вы сказали, если бы я сообщил вам, что недели две тому назад Элеонору Дэйр видели здесь, в Англии, у загона для травли медведей в Саутуарке?

Фоксли попытался рассмеяться, но вместо этого скривился от боли.

– Я бы сказал, что у вас в голове поселился пчелиный рой или вы наелись каких-то грибов, господин Шекспир.

– Вы полагаете, что никто из них не мог вернуться?

– Нет, это невозможно. Но уверен, что Ананий или Элеонора сразу пришли бы ко мне, поскольку мы живем в их собственности рядом с Уормвуд-стрит, где он изготавливал черепицу, а кроме того, они захотели бы повидаться с Джоном.

– Ананий – да, но как насчет Элеоноры, куда бы она направилась? У нее есть родственники в Лондоне или в округе?

– Скорей всего, она пошла бы к отцу, как мне помнится, он был на свадьбе. Он щеголял в придворном одеянии, и его окружали благородные друзья. Его зовут Джон Уайт. На свадьбе прочитали письмо от сэра Уолтера Рэли, который благословлял пару и даже посвятил им оду. Кроме того, среди друзей господина Уайта на торжестве присутствовали два странных гостя, которые наделали много шуму. Жильцы ближайших домов даже вышли на улицу, чтобы поглазеть на них, да так и застыли в изумлении.

– У них что, было по две головы?

– Еще удивительней, господин Шекспир, это были дикари из Нового Света. Никто из нас ничего подобного прежде не видел. Они немного говорили по-английски и были одеты в английскую одежду, хотя прически у них были странные, а лица безбородые. По правде говоря, это были красавцы и, хоть и туземцы, вели себя не менее учтиво, чем любой английский джентльмен. Джон Уайт тоже был джентльменом, и хотя, кроме как о чудесах Нового Света, он ни о чем больше говорить не мог, его рассказ никого не мог оставить равнодушным, включая моего брата… это и стало началом его краха.

Дэйр снова вскрикнул от боли.

– Я любил Анания и сожалел, что он так изменился. Хоть он и никогда не был таким же сквернословом и распутником, как я, все же иногда мы могли подшутить друг над другом и выпить вместе.

Шекспир поймал себя на мысли, что ему нравится этот толстяк. Возможно, он и был законченным мерзавцем, но Шекспиру почти верилось в его невиновность в том, что касалось сношения с гусыней.

– Однако был один случай, господин Шекспир, сэр… – Дэйр замолчал, не решаясь продолжить. – Две недели тому назад у нашего дома, расположенного по соседству с Уормвуд-стрит, появилась женщина. Мне показалось, что она за нами следит. На ней был чепец с широкими завязками, который совершенно скрывал ее лицо, так что я не смог разглядеть ее лица. Я вышел, чтобы спросить, что ей нужно, но она отвернулась и бросилась бежать, словно бы дюжина демонов ада следовали за ней попятам. Я не предал этому большого значения, сэр.

– Это могла быть Элеонора?

Дэйр потер пальцами покрытый пузырями от солнечных ожогов лоб и сжал зубы от боли.

– Тогда мне это в голову не пришло, но теперь я бы сказал, что ростом и телосложением она походила на Элеонору. Та женщина вполне могла бы ей быть.

– Если это была Элеонора, то не могли бы вы предположить, по какой причине она испугалась того, что ее узнают? Между вами были какие-то разногласия?

– Что вы, сэр, никогда.

– Опишите, во что она была одета.

– Она выглядела как домохозяйка. Одета прилично. Припоминаю, что на ней была блуза и киртл. Не из благородных дам, но и не из бедняков.

– Можете рассказать что-нибудь еще? Было ли в ней что-то необычное?

– Нет, сэр, ничего.