Читаем Мсье Гурджиев полностью

Начать с того, что эта «космическая эпопея» относится к разряду произведений, которые принято называть «нечитабельны­ми». Чудовищный синтаксис, бесконечные занудные повторы, множество громоздких неологизмов, которые невозможно произнести вслух, не сломав себе при этом язык, беспрестанные и почти болезненные потуги на юмор, то и дело сквозящее между строк идиотическое и недостижимое желание переплюнуть Рабле, Свифта и Вольтера — все это способно отвратить от «Вельзевула» самого храброго читателя. Приведу, в виде иллюстрации, всего один небольшой пассаж. «Итак, мой мальчик, — (обращается бывший космический мятежник к своему внуку), — главной особенностью «Вездесущего Окиданока», в данном случае, является то, что процесс «Джартклом» происходит в нем внутри организма каждого существа, но не от пребывания в контакте с эманациями какого-либо большого космического сгущения; факторы эти для этого процесса в организмах существ являются результатами либо сознательных процессов «Партдолг — обязанность» самих существ — об этих процессах я подробно объясню тебе позднее, — либо того процесса Самой Великой Природы, который существует во Вселенной под именем «Каркулионарниан-актуализация», что значит «Получение-требуемой-полноты-вибраций-путем-приспособления»[13]. И таким — или даже еще более «изысканным» — языком написана вся книга! Если же все-таки удается прочесть эту ахинею хотя бы «по диагонали», оказывается, что суть ее сводится к немногим — и довольно незамысловатым — положениям. «Великий Вельзевул», как его именует автор, пострадавший за «вмешательство в то, что его не касалось», оказывается величайшим мудрецом, а кроме того, талантливым «космическим администратором», наблюдающим за порядком в захолустной солнечной системе «ОРС», в которую входит пла­нета Земля. Земляне, люди, или, по терминологии Вельзевула, «трехмозговые существа», — всего лишь несовершенное подобие его собратьев: «Внешние покровы трехмозговых существ этой планеты Земля близко походят на наши собственные, только, прежде всего, их кожа немного тоньше, чем наша, и затем, во-вторых, они не имеют хвоста, а их головы без рогов. Наихудшее у них — это их ноги, а именно то, что они не име­ют копыт…»[14] Впрочем, когда-то люди все-таки имели хвост и, соответственно, обладали куда более здравым рассудком, чем их теперешние потомки; но случилось так, что в незапамятные времена некая «Высочайшая Комиссия», состоявшая из «Ангелов и Архангелов» (надо полагать, ангелов падших, служителей Вельзевула), внедрила в основание хвоста «трехмозговых существ специальный орган, с таким свойством, чтобы <…> они воспринимали реальность шиворот-навыворот»[15]. Впоследствии этот орган (Вельзевул называет его «кундабуфером») был удален, но люди так и остались жалкими полуавтоматами, лишенными воли и разума, — их единственное спасение в том, чтобы довериться мудрости Вельзевула, принять его учение, гласящее, что «весь наш мир и, конечно, люди в нем — не что иное, как иллюзия, и что подлинность и реальность мира являются «мозолью», и, кроме того, мозолью, растущей на большом пальце нашей левой ноги. Кроме этой мозоли ничего не существует в мире, все только кажется этим «психопатам-в-квадрате»[16].

Таким образом, глубинный слой «философии» Гурджиева представляет собой не что иное, как примитивнейшую форму сатанизма: Бог, или, как выражается Вельзевул, «Его Бесконечность», не озабочен поддержанием миропорядка и вообще никак не проявляет себя; Космосом управляют подозритель­ные «комиссии», по своей воле перекраивающие как Вселен­ную, так и человеческую природу: их путь — это, как мы помним, «путь против природы, против Бога». Читая «Рассказы Вельзевула своему внуку», нетрудно заметить, что в образе главного героя автор вывел самого себя — вывел таким, каким бы он был, если бы «Его Бесконечность» даровал ему власть не над жалкой группой «психопатов-в-квадрате», а над всем человечеством, над всей Землей.