Читаем Мраморный меч (СИ) полностью

Тера прошла через открытую Мартой дверь и пошла по длинным коридорам. Цокот каблуков черных туфелек заглушал изумрудный ковер с низким ворсом и золотой вышивкой по краям. На невысоких стеллажах стояли хрупкие вазы с пышными цветами, на стенах наравне с подсвечниками висели картины, которые можно рассматривать часами. Порой Тера стояла напротив них и смотрела, изучала каждую трещинку и мазок, а потом, повинуясь зову слуг, шла к пришедшему из лаборатории супругу.

Они вышли и оказались в просторном коридоре с деревянной лестницей и резными перилами, уходящими на второй этаж. Когда они подходили к выходу из особняка, Тера вздрогнула всем телом, почувствовав, как кто-то схватил ее за руку. Она обернулась, непонимающе смотря на сестру.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Тера и вскинула бровь. Она посмотрела на Дину, стоявшую рядом с бюстом безымянного ученого, которого Освальд боготворил и пылинки сдувал, потом вновь на Лотти.

– Если хочешь, я могу остаться. У вас комнат много, матушка поймет и злиться точно не будет, – приглушенно проговорила Лотти и подошла ближе. От нее пахло чем-то приторно сладким, будто множество карамелек смешали с ирисами. Совершенно детский аромат, который подходил непосредственной Лотти как никогда лучше. И сейчас этот человек стоял напротив, готовый защитить, отразить удар, однако Тера уже давно смирилась и не хотела впутывать в дела своей семьи сестру.

– Не стоит, я справлюсь.

Нет. Не справлюсь. Прошу, не уезжай.

– Ты уверена? – скептически поинтересовалась Лотти и подошла почти вплотную. Она теплая, почти горячая и по-домашнему родная. Наверное, этого Тере и не хватало все это время, весь месяц, который прошел со дня свадьбы, не хватало заботы, тепла и запаха карамели с табаком, который курил отец.

Неожиданно за массивной дверью что-то загрохотало. Гремел гром, который Тера боялась всей душой, ведь, когда небо трещало, в голове всплывали детские, наивные воспоминания об огромном великане, который шел к их дому и сотрясал землю. Вновь грохот, прерывистое дыхание Дины, которая обеспокоенно посмотрела на входную дверь, вошедших в коридор молодых парней-слуг. Она выглядела обеспокоенной, резкими движениями поправляла идеально уложенные волосы.

Надвигался дождь.

– Вам пора идти, иначе попадете под дождь и промокните, – Тера взяла сестру за руки и улыбнулась, непривычно широко, так, что губы заныли. Они смотрели друг на друга некоторое время, одна пыталась увидеть в глазах сестры знак к действиям, в то время как вторая запоминала. Когда они встретятся в следующий раз? Через месяц, год, неделю?

Лотти недовольно выдохнула и отошла, смиряясь с решением сестры.

– Если что зови, я всегда приеду.

Шарлотта с Иудиной вышли из особняка, вставая под черный зонт, который держал водитель семьи Пикфорд. Их семьи. Тера стояла на крыльце, когда мелко заморосил дождь, делая подол темнее. Стояла, пока машина скрывалась за пышными кустами, пока мальчишка раскрывал над ее головой зонт, смотря при этом с едва скрываемым непониманием и недовольством. Вот и подошла ее сказка к концу. Вновь она осталась один на один с недружелюбным, холодным особняком и слугами, в которых боролось навязанное уважение, безразличие и недоумение.

– Госпожа, вам стоит зайти в особняк. Дождь усиливается, и вы можете простудиться, – обеспокоенно сказала Марта, стоя рядом с дверями. Тера медленно повернула голову, смотря на старую женщину, укрытую от ветра плотной шалью. Резко появилась усталость и холод, который белыми нитями прошивал ее мышцы и кости, скручивая их, пронзая тонкой иглой измученное тело.

Тера приподняла подол платья и уже собралась зайти обратно в дом, когда за общим шумом услышала какой-то странный звук. Словно писк или всхлип, который повторился через несколько секунд. Обеспокоенная, она осмотрелась в поиске источника и ничего не увидела, только пышные кусты алых роз, которыми Освальд вымаливал прощение за свое грубое поведение в их первую ночь. Это единственные алые розы в саду, потому что супруг любил белые цветы, белое пастельное белье, халаты, полотенца, которые идеально соответствовали по цвету со стерильно белым стенам в его кабинете.

Слуги смотрели на нее непонимающе и немного обеспокоенно, в то время как Тера осматривалась, ища источник тонкого скулежа. Она впервые не могла противиться, пройти мимо, потому что понимала, что сама тихо так же подвывала ночью, когда все спали. Когда тело онемев от боли, не слушалось, а глаза болели от пролитых слез и в горле саднило. Освальд ненавидел, когда она кричала, поэтому кусал губы, глушил, вдавливал лицом в подушку, оставляя на шее тонкие полосы от собственных пальцев. Такому призыву и помощи она не могла противится, поэтому медленно шла, невзирая на дождь, холод и окрики слуг, того самого мальчишки, который бежал за ней, вытянув руку с зонтом вперед.