Читаем Мраморный меч (СИ) полностью

На ее слова Дина лишь фыркнула и вальяжно откинулась на спинку кресла, обитого мягкой, алой тканью. Закинув ногу на ногу, она накрутила на палец жемчужную нить и задумчиво кусала губы, совершенно позабыв про помаду. Хотя наверняка в ее маленькой сумочке лежала запасная, ведь не будет уважающая себя женщина выходить из дома без помады и шляпки, которая скрывала не только неудачную укладку, но и украшала образ. Так говорила Дина, когда доставала небольшое зеркало и поправляла прическу.

Тера не понимала подругу, хоть и общалась с ней больше шести лет. Иудина никогда не была примерной девочкой и прилежной учебе предпочитала светские приемы. Танцевала, пила шампанское и всегда приставала к пианистам, потому что музыканты ее слабость. Учила языки во время разговоров и всегда смеялась в ладошку, если что-то не получалось. Она любила жить в роскоши. Всегда носила дорогую одежду и знала, что будет модно через месяц, меняла украшения каждый день и красила губы алой помадой. А еще Дина была до безобразия любвеобильной. Она встречалась с мужчинами, спала с ними, принимала от них дорогие подарки и ходила на приемы. И ей было не важно, женаты они или свободны, ведь многие из них для нее на одно лицо. На самом деле Тера не знала наверняка, спала ли подруга когда-нибудь с Освальдом или делала это сейчас. Она лишь знала, что была бы рада подобному исходу, ведь ей бы уделяли меньше внимания.

— Какие вы скучные.

— Поговаривают, жемчуг вышел из моды, — как бы между прочим заметила Лотти, разглаживая подол юбки. Она невольно посмотрела на сестру, до подбородка укутанную в строгое платье, которое повсеместно носили полвека назад. Однако, несмотря на старомодность, Тере шли именно такие строгие наряды, которые подчеркивали ее стать, фигуру и делали ее неприкосновенной на вид.

Лотти по-настоящему любила и восхищалась сестрой, желая быть похожей на нее во всем. Любила безмерно, но не понимала и не принимала покладистости Теры, ее постоянного спокойствия и легкого равнодушия. Когда-то ей даже казалось, что у сестры отсутствовало собственное мнение, ведь та была послушной девочкой, которая безропотно ходила вслед за строгой матерью на уроки фортепиано и чтения. И это усиливалось с каждым годом, перерастая в раздражение, злость, ненависть. Лотти не любила, когда, приходя в слезах ища утешения, получала от сестры лишь слабую улыбку и слова о том, что родителям виднее. Ненавидела отсутствие поддержки со стороны Теры, но всегда понимала ее и поддерживала. Любила.

— Жемчуг никогда не выйдет из моды, милая моя, — поцокала языком Дина и промокнула белоснежной, хрустящей салфеткой губы. Алая помада отпечаталась на ткани, отчего Тера невольно скривилась. — Он любит ловить золото своим перламутровым боком.

Не стоит возносить в лик святых обычных людей, ведущих праздный образ жизни, дорогая Дина.

— Однако для ловли золота нужно солнце, а сейчас… — скучающим тоном проговорила Тера и посмотрела в окно. Еще утром небо было бледно голубым с редкими, сизыми облаками, а сейчас густые, ватные тучи, количество которых увеличивалось на глазах, наливаются чернотой. Картина за окном представляет собой кадр из немого кино: краски блеклые, высокие ели окрасились в темно-серые тона, а завывающий ветер переносил мелкие дождевые капли и стучал по окнам. — Сейчас за окном дождь собирается.

Дина вскинула тонкие бровки, непонимающе посмотрела в окно с массивными ставнями из красного дерева. Заметив серость за стеклом и черные тучи, она поджала криво накрашенные губы, с которых уже смазалась помада. Комната погрузилась в тишину, которую прерывал лишь свист ветра, трепет стекла и мигающий свет лампы под потолком, которую включила Марта. Неожиданно Дина цокнула языком и потянулась к небольшой сумочке из черной кожи, имеющей форму прямоугольника и большую золотую бляшку.

— Думаю, нам следует откланяться.

Дина достала круглое, небольшое зеркальце и аккуратно накрасила губы алой помадой. Перекрывая неровные очертания густым, красным цветом, который поблескивает в светел лампы, она придирчиво осматривала прическу, макияж и украшения.

Прошу, не оставляйте меня наедине с ними. Не уходите.

— Хорошо, я вас провожу, — через некоторое время ответила Тера и дрожащими руками погладила подол изумрудного платья. Отпускать подругу и младшую сестру не хотелось, как и не хотелось вновь быть один на один с Освальдом.

Тера встала, поправляя длинные рукава с белоснежными кружевами. Изумрудное. Тера ненавидела зеленые тона, предпочитая им алые или черные, однако Освальд настоял, как настоял и на легком платье с множеством переливающихся страз, которое оголяло круглые колени и острые локти. Как и раньше, она не принадлежала себе, лишь выполняла пожелания и следовала тенью сначала за матерью, а теперь за мужем. С одной стороны, ей удобно быть тенью, а с другой постоянно выполнять чужие поручения больше не хотелось.

Однако Освальд выйти из тени не позволит.