Читаем Мракобой полностью

Шуша нашлась! Наверняка ушастый скрывался неподалеку, опасаясь подойти к дурно пахнущей кальянной. А стоило мне отойти, как шерстяной обнаружился на подоконнике ближайшего дома. Сидел в полной неподвижности, изучая меня черными бусинками глаз. Уж как я был рад. Стиснул ушастого, прижал. Тот сразу вывернулся, спрыгнул и стал вылизывать шкурку. Шиншиллы терпеть не могут следы от жирных рук. А все руки людей для них жирные. Шиншиллы и купаются не как все в воде, а в пыли. Шкурка у них чрезвычайно густая и от воды не просушивается.

От покойников Шуша шугается сильно. Я сначала не понял почему. Потом углядел сидящую над трупом огромную крысу. Прикрикнул на нее, в ответ она оскалила огромные окровавленные клыки. Укусит, и куда я потом денусь. Оптимизированной медицины более нету.

Вскоре услышал плеск воды и вышел на Озерковскую набережную к водоотводному каналу. Где-то здесь должны были быть переброшены мостки, но в темноте ни черта не было видно. Решил подождать до утра.

Рядом в полной темени возвышалась многоэтажка. Я обошел ее со двора. Все подъезды были закрыты железными дверями, но без электричества их функция превратилась в проформу. Шуша незамедлительно шмыгнула в первый попавшийся подъезд.

Первый этаж я пропустил. Заметил, что все окна зарешечены, так что в случае шухера не оставалось другого выхода. На втором тоже были железные двери, но все распахнуты. Никаких следов взлома я не обнаружил. Жильцы сами оставили свои квартиры открытыми, чтобы мародеры не портили замки.

Я выбрал дверь потолще и вошел. Шуша как всегда стремительно ворвалась поперед батьки и мигом втерлась в первую попавшуюся щель между мебелью и стеной. Я всегда удивлялся, как залихватски она это проделывает, а ведь попец у нее дай боже.

С другой стороны, раз Шуша ничего не почуяла, знать в квартире нет чужих. Я запер дверь и наскоро осмотрелся вновь приобретенным ночным зрением. Квартира оказалась целехонька. Девайсы, мебель, керамогранит напольный в идеальном состоянии. Огромный матрас Аскона белейший как снег и даже не обоссан. Сколько я потом встречал их обоссанных, исполосованных, вывернутых наизнанку, словно кто-то мстил за прошлую жизнь именно матрасам, словно белые пружинистые матрасы Аскона и были символом утраченного комфорта.

Именно на этом чудесном матрасе я и нашел упокоение на ночь. Полежал, слыша быстрые мелкие шажки Шуши по керамограниту. Пару раз ушастый поскользнулся и навернулся, видно попу занесло на повороте. А потом провалился в сон.

Утром разбудил меня шум подъехавших машин.

Сумитская стрелка.

Геликов было два. Мерседес-Бенц Жи-класса он же Жи-ваген (или гелентваген) столь же обязателен для бандитов, как и грузовик зил-130 для строителей. Машины стояли на набережной, неэстетично вразнобой перегородив улицу. Я почему-то уверовал, что и внутри машин имела место неэстетичная свалка и вонючий запах.

Из машин выбралось четверо бородачей и одного я сразу узнал. У нас в доме меняли лифты, которые и так находились в неплохом состоянии, но Босянин решил иначе. Звали его на А. Амир? Амик?

— Салам валейкум, Амид! — поздоровался приехавший.

Почему и как я запомнил Амида? Уж больно рожа у него была страшная. Вся перекошенная и в перекосе застывшая. Этакая маска жути. Называется неврит лицевого нерва. Полное ощущение что человек один раз уже полностью умер, увидел на том свете нечто страшное и вернулся.

— Валейкум ассалом, Джан! — поприветствовал Амид.

За что уважаю восточных людей, так за вежливость и взаимное уважение. Никогда не крикнут на бегу «привет», обязательно остановятся и салам алейкум. Руки жмут обеими руками. Ладошку к сердцу прикладывают.

Почему я Амида запомнил тогда? При замене лифтов оставались старые лифты: стальная арматура, электродвигатели с медными обмотками, огромные железные шестерни-тонны и тонны металла. Умельцы во главе с Амидом все это втихаря сдавали. Кило меди 400 рубчиков, сталь по полтинничку. Жильцы только посмеивались, а ведь лифты по закону принадлежали жильцам.

Я тоже подхихикивал. Какие шустрые ребята! Лифты 3 месяца меняют, никак не сменят, а тут и бригада в полном составе, и машину нашли и влет загрузили.

Один только Егоров выступил. Да что с него взять? Алкаш и вечно всем недовольный. Орал на весь двор:

— Понаехали! Я найду на вас управу!

Пропал потом. Вышел из дома и не вернулся. Никто его особо и не искал. Участковый бумажку составил, и месяца не прошло, в егоровской однушке уже жили не пойми кто. Сто хозяев сменилось. Слухи ходили, Амид квартиру перекупил и по часовой сдавал.

И вот теперь такие замечательные культурные люди встретились. Я ничего не имею против сумитов, здороваюсь за руку со знакомыми продавцами (здоровался), но Амид даже среди своих выглядел бандюганом.

— Слышал, Аксацев пригласил тебя никах[60] молодым читать? — спросил Амид.

— А тебе какое дело, Амид? — с напором спросил Джан.

Видный сумит. Высокий седовласый. Все в нем словно в противовес Амиду. Особенно благообразное лицо.

— Не делай этого, как брата прошу! — сказал Амид.

— Приглашение Аксацева большая честь для моего рода! — возразил Джан.