Читаем Мрак, сомкнись полностью

Он мчался через середину Луны, пролетев уже через ядро; в пути ему попеременно сопутствовал блеск стен, темнота, а также фиолетовая нить, пересекающая экран, который местами покрывали молочно-белые пятна. У Дона пересохло в горле, глаза жгло, он чувствовал себя словно хрупкая стеклянная пчела, которая пытается пролететь через небольшую щель в стопке тонких жестяных листов, тянущихся на многие километры, или как заколдованный принц, летящий по тесному, изобилующему всевозможными опасностями коридору…

А если бы он, сам того не желая, прикоснулся к стене, это была бы большая ошибка!

Примерно на половине пути появились черные, словно сажа, полосы и блеск зеленого огня, но Дон не имел понятия, откуда они.

А вот молочно-белые пятна на экране — это уже нечто иное, это следы от неожиданных вихрей разреженной пыли, которые в определенный момент почти полностью закрывали от Дона цветную ленту на дне пропасти.

Солнечный свет погас раньше, чем Дон ожидал, и он был вынужден управлять Бабой-Ягой только при слабом блеске сверкающих стен. Однако этот блеск был коварным, поскольку желтый цвет был значительно резче, чем фиолетовый, так что Дон часто неосознанно отдалялся от золотисто поблескивающей стены пропасти.

Но теперь фиолетовая лента начала сужаться, и Дон почувствовал, что это уже конец, конец значительно худший, чем если бы он разбился об стену. Он вообразил себе, как разорванные половинки Луны смыкаются за кораблем, перекрывая доступ солнечному свету, после чего отталкиваются друг от друга, а затем, двигаясь значительно медленнее, чем он, Дон, но достаточно быстро, чтобы опередить его, под влиянием могучей силы притяжения смыкаются перед самым носом корабля.

Когда он был уже близко к противоположному краю, когда преодолел расстояние почти в три тысячи километров, фиолетовая лента почернела.

И вдруг, совершенно неожиданно, словно он после смерти вернулся к жизни, Дон вылетел из темноты на свет. Звезды мерцали со всех сторон, а лучистая шевелюра Солнца излучала сверкающе-белый свет.

Только теперь он увидел, что перед ним находится!

Это был большой шар, не меньшего размера, чем Земля, видимая с двухчасовой орбиты. Правая сторона огромного диска, за которым находилось Солнце, была ярко-фиолетовой и желтой, левая же сторона — черной, с тремя светло-зелеными сияющими пятнами, исчезающими за невидимой частью планеты.

Космонавт увидел, что четко вырисованная граница между светлым полушарием и тем, на котором царила ночь, медленно передвигается вправо, в то время как Солнце приближается к фиолетовому горизонту. Дон осознал, что когда он был внутри Луны, то потерял из виду фиолетовую ленту, не потому, что над ним сомкнулась бездна Луны, а потому, что темная сторона новой планеты передвинулась, заслоняя собой все на свете.

Почти сразу Дон подумал, что шар, возникший перед ним, — большая планета, и что Луна вышла на низкую орбиту вокруг нее. Это было, по его мнению, единственное и самое разумное объяснение того, чему он стал свидетелем за последние три часа: свет, заливающий ту часть Земли, на которой должна была быть ночь, фиолетово-желтая полоса на водах Атлантики и, прежде всего, треснувшая Луна.

А впрочем, не надо было думать — он собственными глазами видел этот огромный шар и чувствовал, что это может быть только планета.

Дон повернул корабль и в каких-то восьмидесяти километрах над собой обнаружил огромный диск Луны — одна ее половина была черной, а другая — ослепительно белой от падающего на нее солнечного света. Видя блестящую клубящуюся пыль, поднимающуюся в освещенном Солнцем космическом пространстве, а также сюрреалистическую гротескную шахматную доску, которую создавали мелкие трещины на поверхности Луны, и поднимающиеся над ними небольшие тучи пыли, Дон понял, что именно здесь за ним сомкнулись стены бездны.

Он находился в восьмидесяти километрах над поверхностью Луны, которая с каждой минутой все больше напоминала булькающий каменный океан.

Но поскольку Дон не хотел (по крайней мере сейчас) рухнуть на темную сторону планеты со скоростью полтора километра в час, а его корабль был обращен к планете соплами, то он включил главный двигатель, чтобы замедлить скорость, и, проверив наконец уровень топлива и кислорода, обнаружил, что их едва ли хватит на этот маневр. Но только эти действия могли вывести его на орбиту вокруг неизвестной планеты, орбиту еще более низкую, нежели лунная.

Баба-Яга и Луна вместе заходили в конус тени — в ночь, полную тайны. Мерриам знал, что через мгновение Солнце исчезнет из поля зрения и что преображенная Луна снова войдет в затмение.

Фриц Шер сидел, деревянно выпрямившись, за письменным столом в Гамбургском институте исследований приливов. С радостью и одновременно с раздражением он прослушал идиотские утренние новости о происшествии на другой стороне Атлантики. Потом выключил радио, крутанув ручкой с такой силой, что чуть не оторвал ее, и крикнул Гансу: