— Дальше, на нас вышел один урод. Он сказал, что у него есть информация, которую он хочет задорого продать. Лэнгли этой информацией заинтересовалось. Нас послали сюда — а тут мы оказались в полном дерьме! Вот и все, парень, клянусь, что это правда.

— Сколько вы просидели тут?

— Десять дней, парень! Десять дней!

Николай поверил. Потому что хорошо знал жизнь и у него были другие обрывки информации. И они укладывались в картину, согласуясь с тем, что сейчас сказал ему американский сержант.

Демиев действительно что-то знал, и он решил продать это американцам задорого. Почему американцам — да потому, что информация, очевидно, касалась американцев, и всем было известно, что за хорошую информацию они могли заплатить очень дорого. Он вышел на контакт с американцами и заявил о себе. Лэнгли провело первичную проверку и решила, что информация того стоит — это косвенно подтверждало то, что Демиев обладает опасной информацией. К Демиеву послали группу, которая оказалась ближе всего к нему — группу из Сирта.

Они прибыли на место и вступили в переговоры. Но американцы, очевидно, ни хрена не знали чеченский менталитет, не понимали, на что они способны и как реагируют в тех или иных ситуациях. В какой-то момент Демиев запсиховал и тупо захватил американских переговорщиков в заложники, как он это сделал бы, находясь в Центорое или к примеру в Беное. Чеченцы не менялись ни на йоту — американцы, не американцы — им было плевать. Похищение людей — у них было чем-то вроде народной традиции. В результате Демиев начал не просто вести переговоры — а уже шантажировать ЦРУ.

После этого в течение десяти дней, когда американцы сидели под замком — произошло что-то такое, что сильно напугало Демиева. И он понял, что вести переговоры о продаже имеющихся у него секретов бессмысленно — их надо отдать взамен на укрытие и жизнь. С американцами он отношения уже испортил, тут ловить было нечего — всё, на что он мог рассчитывать у американцев, так это полсотни лет в федеральной тюрьме. Там точно не убьют, но Демиев представлял себе укрытие несколько иначе. Поэтому он решил выйти на контакт с русскими и отдать информацию им в обмен на безопасность. Для этого в расположении его отряда появился Николай. Про то, что русские заинтересуются и дадут ему амнистию Демиев не сомневался — он не был в Чечне уже давно, а дела минувших дней никого уже не интересовали. И не таких волков миловали.

— И что вы дальше намерены делать?

— Просто убираться отсюда, русский. И как можно быстрее. Мне такие телодвижения и на хрен не сдались, мать твою. Я на такое дерьмо не подписывался.

Николай кивнул. Бросил автомат — и Текила поймал его.

— Я тебе верю, сержант.

— Постойте…

Все повернулись к Радживу.

— Я тоже хочу кое-что рассказать.

Американцы и русский переглянулись.

— Говори.

Раджив стал говорить. Уже с первых слов — и американцы и русские почувствовали, что в пустыне очень, очень холодно…

Бывшая Ливия. Окрестности города Сирт. 28 июля 2015 года

— Кажется, чисто…

Николай внимательно осматривался. Всё — потревоженный песок, тень, мелькнувшая в небе перепуганная птица — могло свидетельствовать об опасности, притаившейся неподалеку.

— Чисто, — признал, наконец, и он.

— Вперёд!

Держа оружие наготове, они рывком преодолели расстояние от песчаных дюн до полуразрушенного, заносимого песком поселка. Прижались к стенам.

— Впереди чисто! — сообщил Текила, выглянув из-за угла.

— Я первый, остальные за мной, — ответил Николай.

Держа пистолет наготове, он осторожно двинулся вперед.

Посёлка больше не было, теперь на его месте был лишь заносимый вездесущим песком труп. Когда-то сюда вела дорога, здесь жили люди — вполне современный небольшой поселок из домов, добротных, сделанных из бетона, с большой жилой площадью, удобных. Потом — жители то ли ушли отсюда, то ли их убили — скорее первое, потому что на стенах не было следов от пуль. Дорогу сюда засыпало песком, а потом начало засыпать и весь поселок — на единственной улице росли маленькие барханы, некоторые дома были засыпаны по оконные проемы. Ещё лет двадцать — и этого поселка больше не будет, он скроется под дюнами. Дела рук человеческих преходящи — и только пустыня вечна…

— Чисто…

— Стой! — выкрикнул Николай.

Сержант замер на месте — всё-таки армейская муштра была не лишней. Она воспитывала умение подчиняться приказам на уровне рефлексов — часто это спасало жизни.

— Там мины! Не сходить с тропы. Идите за мной! След в след!

— Твою мать!

— А откуда ты знаешь, что впереди нет мин, русский?

— Потому что мины поставил я. Идите за мной. И хватит болтать.

У одного из домов, двухэтажного, с большой террасой на втором этаже — Николай остановился. Поворошил песок перед собой.

— Нормально. Идите за мной. Не вздумайте в дверь — там мина. В окно. Пошли…