— Все приверженцы Геба находятся в бегах, — завершила рассказ Эйрин. — Они опасаются за свою жизнь, потому что остались без своего бога. Наверное, нельзя винить их в этом. Но мы, к сожалению, не узнали ничего такого, что приблизило бы нас к разгадке.

— Смотрите, что я нашел, — подал голос Дарж. Подбросив в воздух золотую монетку, он ловко поймал ее. — Я увидел это, когда мы проходили по одному из самых зловонных подземных коридоров. Готов признать, что очень странно обнаружить деньги в канализации. Но даже эта моя находка вряд ли поможет нам.

— Да, странно, — согласился Фолкен. — Можно мне взглянуть на нее?

Рыцарь протянул ему монету. Фолкен осмотрел ее с обеих сторон:

— Она чистая, на ней даже нет чеканки. Дарж кивнул:

— Скорее всего чеканка стерлась от времени. Она, видимо, пролежала там многие столетия.

— Возможно, — ответил бард и вернул монету владельцу.

— А ты, Лирит? — обратилась к сестре Эйрин. — Узнала что-нибудь у ювелиров?

Лирит столкнула котенка с колен и встала.

— Только то, что если Ондо такой, как и его приверженцы, то почти у каждого жителя города имелись основания для его убийства.

Далее девушка продолжила свой рассказ о многочисленных неприятных разговорах с обитателями улицы Языков Огня. Закончив повествование, она посмотрела в окно, крепко сжимая ткань своего новенького платья.

— Что случилось? — подошла к ней Эйрин. — Что-то плохое, о чем тебе не хочется рассказывать нам?

Когда Лирит обернулась, глаза у нее были какие-то потухшие, словно подернутые пеплом.

— Когда я возвращалась сюда, на меня напали.

И девушка поведала встревоженным товарищам о том, что произошло с ней на улице Языков Огня. Какой-то человек в черном, которого она мельком видела при их высадке с «Вестника судьбы», метнул в нее нож и поспешно скрылся.

— Я не знаю, почему он убежал, — закончила Лирит, опустив глаза и разглядывая собственные пальцы. — Он точно хотел убить меня, но по какой-то непонятной причине убежал, так и не метнув в меня второй нож.

Эйрин опустилась на колени рядом с ней и положила свою здоровую руку на руки Лирит.

Мелия тоже подошла к ней и мрачно спросила:

— А ты… ничего не почувствовала, дорогая? Лирит вздохнула:

— Мне показалось, что я ощутила еще чье-то присутствие, но я не совсем уверена в этом. Понимаете… я увидела нечто в Паутине жизни незадолго до того, как на меня напали.

Эйрин почувствовала, как руки Лирит вдруг похолодели.

— Что же, сестра? — чуть слышно произнесла она. Лирит подняла глаза. Мелия ободряюще кивнула ей.

— Ты снова увидела это? Верно? — спросила Мелия. Эйрин крепко сжала руки сестры.

— О чем ты, Лирит? Что ты увидела?

Лирит нервно облизнула губы и произнесла слова, от которых у Эйрин перехватило дыхание:

— Я увидела клубок. Плотно спутанные нити Паутины жизни.

41

Два дня спустя Дарж проснулся, разбуженный серебристым светом луны. Было трудно понять, какое сейчас время суток — раннее утро или поздняя ночь. Над этим городом, похоже, никогда не опускалась тьма, по крайней мере полная. Даже в самый разгар ночи белые стены домов отражали лунный свет, а многочисленные уличные фонари и сиявшие в небесах звезды создавали ощущение вечных сумерек. Здешние ночи не шли ни в какое сравнение с теми, что окутывали земли доминионов — черные, словно чернила, и непроницаемые, как покрывало из плотного черного бархата. Даржу не нравился тусклый ночной свет этого города, потому что он навевал мысли о призраках.

Но их здесь нет, Дарж из Стоунбрейка. Как нет нигде, кроме Эмбара, где они вот уже несколько лет покоятся глубоко под землей.

Но даже если дело действительно так, то почему он так явственно видел их в Ар-Толоре. Мейри и маленького Дарнема, совсем как живых, такими, какими он запомнил их на всю жизнь, за исключением того, что выглядели они гораздо бледнее обычного и гораздо печальнее. Такой грустной Мейри он никогда не видел, даже в ту минуту, когда сказал ей о том, что король велел ему отправляться на охрану северных границ. Там ему предстояло пробыть все лето и всю осень, не дольше, самое позднее до первого снега.

— Пообещай мне вот что, — сказала она, взяв в ладони его лицо. — Все королевское воинство, все рыцари выглядят такими мрачными, будто улыбки помешают им одержать победу над врагом. Обещай мне, что вернешься веселым, с улыбкой на устах!

Ее просьба показалась ему странной, он привык ни в чем ей не отказывать.

Клянусь всем на свете, что выполню твою просьбу!