Читаем Мрачные узы полностью

– Мне жаль, что первый твой рабочий день начинается с такого печального события, как похороны моей двоюродной внучатой племянницы, но думаю это и неплохой повод познакомиться со всеми. В час дня начало, поэтому нужно будет сопроводить Ярославу с Алисой на городское кладбище. Если будут возникать вопросы, ты всегда можешь мне звонить. А пока, насколько я знаю, моя сестра тебе не дала задание, поэтому не откажешь мне в просьбе?

– Нет, – замялась та, не понимая, почему и как она могла бы ему отказать.

– Отлично. Заедем за Маратом. Надеюсь, что его мать с Игнатом доберутся самостоятельно. А потом, если останется время, то зайдем ко мне в кабинет и подпишем все документы. Ты уже разместила, все в порядке?

– Да. Ваша машина?

Натан передал ей ключи от белого «БМВ». Лара набрала номер Ярославы и предупредила, что на время отлучится, та добрым голосом понимающе ответила согласием и пожелала всего хорошего, предупредив, что к часу дня Лара должна быть на месте, ибо она, Ярослава, ненавидит куда-либо опаздывать.

– И Ларочка. Я вас попрошу переодеться перед поездкой. Надеюсь, у вас найдется что-то черное из вашего гардероба, – в каждом слове звенела боль, которая не понаслышке была знакома Ярославе.

– Да, конечно, без проблем.

– Спасибо за понимание.

Покинув уютный район коттеджей, где каждый дом стоял обособленно, укутавшись в сосновый бор, Лара выехала на площадь с круговым движением, весьма приятную на вид. Сиревск однако сильно изменился за пять лет ее отсутствия. Броские вывески магазинов, салонов, кафе с яркими рекламными стендами сменились на минималистический стиль. Вместо когда-то любимой пиццерии, в которую Лара с друзьями заходила после уроков, в высоком доме разместился офис банка; а дешевый магазинчик сладостей на углу сменил магазин алкогольных напитков с пафосным названием «Рай Диониса».

Сворачивая с моста на Пепельный проспект, Лара решилась задать вопрос, который тревожил ее:

– Почему вы взяли меня под свою опеку перед полицейскими? – вспоминая сказанные Натаном Карловичем слова в первый день их очной встречи на территории «Третьего форта»: «Если вы переживаете, что вас будут докучать из полиции, то будьте покойны. В любой другой ситуации человек, обнаруживший тело, возможно, и стал бы одним из подозреваемых, но с вами этого не случится. Вы под моей опекой. Дело моей внучки закроют быстрее, чем вы успеете со всеми вещами переехать к нам». Насчет последнего он оказался чертовски прав.

– А что не так?

– Ну… я для вас совершенно незнакомый человек, который устраивается по объявлению работать, а в день моего приезда убивают вашу внучку, и я являюсь свидетелем.

– Ты сама ответила на свой вопрос. Ты – свидетель преступления. И не более.

Девушка замялась с ответом.

– Лара, ты не должна волноваться по этому поводу. Я защищаю тебя перед полицейскими только для того, чтобы не навлекать на тебя лишних проблем и переживаний. К моему большому сожалению, я знаю свою семью очень хорошо, и я в курсе, что в ней творится.

17 июня 2019 (понедельник)

Чистое голубое небо, ужасно палящее солнце, сухой и горячий ветер, что обжигал лицо. Вокруг мраморные памятники, кованые невысокие заборчики и миллионы искусственно красивых цветов. На краю кладбища, где меньше деревьев и вид открывается на покатый обрыв, с которого можно любоваться гладким голубовато-серым озером с кричащими над ним чайками, медленно собирались Шлоссеры, облаченные в черные костюмы и солнцезащитные очки.

Натан Карлович слонялся вдалеке, разговаривая с кем-то по телефону, однако слов не было слышно. Алиса, еле стоявшая на ногах, прошептала бабушке: «Надеюсь, это Даня звонит». Ее голос дрожал, а из-под очков нескончаемым потоком лились слезы, которые за эти дни стали обычным состоянием для девушки. Она просыпалась ночами с криками: ей снилась Инга, и Алиса была то свидетелем преступления, то жертвой, то убийцей. Каждую ночь она открывала настежь окно, убирала потные пряди волос, разметавшиеся и прилипшие к лицу, переодевалась в сухую пижаму и старалась заснуть при свете, приняв успокоительное. Снова и снова ей снились одни и те же сны. Деревянный домик, маленькая комнатка и крики Инги прежде, чем раздастся оглушительный и до боли резкий выстрел, который будил Алису снова и снова.

Ренат со своей белокурой женой пришли последними. Он держал на руках пятилетнего сына, который испуганно озирался вокруг.

– Соболезную, – тихо произнес он, подойдя к брату.

В ответ Игнат нервно закивал головой. На лбу выступила сильная испарина.

– Очень жаль ее, – продолжил Ренат. – Ты знал, что она вернулась в Сиревск?

Спустя сухое и долгое молчание, Игнат снова закивал.

– Почему не сказал?

– Диалог у меня с ней не заладился, – выдавил из себя мужчина, проверяя что-то в нагрудном кармане пиджака. – Она не мириться приехала. – Начал отчаянно тереть влажные глаза и, прикрыв рот большой рукой, прошептал вполголоса: – Шантажировала меня.