Читаем Можно всё полностью

– Тут дело не в качестве звука, – объяснял он. – Иногда переиздания звучат лучше, но чертовски приятно иметь пластинку Led Zeppelin, которую слушали уже в 69-м году.

Я, как старая хиппарка, готова была целовать эти старые, потрепанные временем диски, словно иконостас.

В углу комнаты красовалось одиннадцать электрогитар. Вместе взятые, они стоили, наверное, столько же, сколько вся эта квартира. Заработав на довольно необычном и не совсем легальном бизнесе, Леша смог прожить еще несколько лет, не отказывая себе в слабостях.

– Расскажи мне про свои гитары… – попросила я, уставившись на его сокровища. Я знала, что каждая из них для него как девушка – со своей историей и причиной, почему он влюбился.

– Вот эта, – он достал бежевую гитару с леопардовыми вставками и старым кожаным ремешком. – Именной телекастер Принца, японская компания H. S. Anderson сделала его личную модель. Я мечтал лет десять о ней. В день его смерти я был так опустошен, что начал гуглить эту гитару, увидел объявление в Москве и, не думая, сразу же купил. А вот эту сделал протестантский священник Drew Walsh, он реально в своей церквушке во Флориде освещает каждую гитару, сам мне рассказывал. Это гитара фирмы Manson, компании чувака, который делает все инструменты для Мэттью Беллами из Muse. У нее еще есть штука, которая сама заставляет ее петь, sustainer называется. Можно просто слушать, как она тихо подвывает… Корпус этой сделан из ящика из-под кока-колы, а вот этой резонаторной сучки – из бронзы… Но самая ценная для меня вот эта… – он достал белый телекастер. – Назвал ее Марла за то, что она приехала ко мне вся прокуренная. Реально, после нее руки нужно было мыть с мылом, чтобы запах сбить. Наверное, моя самая большая гитарная удача, купил ее баксов за 600 на каком-то гаражном аукционе со всяким хламом вроде фарфоровых сервизов, но звучит она на миллион. Никогда не знаешь, где встретишь ту самую…

Как будто задумавшись, он начал играть невероятную музыку собственного сочинения, и я растворилась в ней, как Алиса в пузырьке с лекарством. В его глазах была какая-то странная, глубинная тоска. Он как будто все знал. А люди, которые знают все, обычно не выглядят блаженными. И все же жизнь очаровывала его. Он будто бы смирился с ее строптивым характером, острым чувством юмора и научился ценить ее такой, какая она есть, несмотря на то что порой та знатно трепала ему нервы.

* * *

Мы разговаривали полночи, в ходе чего я узнала, что когда-то Леша был оператором и снял несколько хорошо известных мне клипов, когда-то у него была музыкальная группа, когда-то была жена, а когда-то был план «отъехать» в Непале.

– «Отъехать»?