Читаем Можно всё полностью

Я вышла из толпы, потеряв Уилла, и стала танцевать с каждым, радоваться жизни как самому драгоценному подарку, как ребенок, который остался в магазине игрушек после закрытия и теперь может веселиться всю ночь. А рядом такие же дети, в таком же восторге. Они знают, о чем ты думаешь, они знают, что ты чувствуешь! Потому что они чувствуют то же самое! И одежду этих людей, их взгляды, их лица было невозможно описать… Это прекрасная мозаика совершенно разных и бесконечно красивых существ! Я чувствовала себя коллекционером, попавшим в парк бабочек, всех тех бабочек, которых я еще никогда не встречала! Они мне все интересны. Их крылья оставляют в воздухе расплывчатые линии после взмаха, они светятся и манят. Кто-то завязывает мне на руке браслет, кто-то надевает на шею самодельный амулет…

Я оглядываюсь вокруг… Мир крутится передо мной, сверкая разными красками. Мимо проезжают арт-машины. Огромные единороги, рыбы… Из них звучит музыка, она манит, как вагончик с мороженым. Возможно все. Можно всё… Всё… Запрыгнуть в любой из них… Заговорить с любым, и это будет потрясающий разговор. Я хватаю Уилла, и мы запрыгиваем в автобус из трех этажей. На втором посередине стоит карусель, в центре столб, покрытый кусочками зеркальной мозаики. Люди хватаются за железные перила и крутятся, крича, как дети на рождественском маскараде. Зайцы, мишки, волшебники… Я прыгаю на карусель… У меня вмиг захватывает дух. В отражении мозаики я вижу себя… Впервые за несколько дней… Мое лицо блестит, я в бусах и шубе на голое тело. Голубой лифчик в тот же цвет, что стрелки на глазах. На щеках голубые стразы. Волосы сбились в один большой ком, как будто у меня вечерняя прическа. Они перевязаны блестящей лентой. Я смотрю на свое смеющееся лицо и понимаю, что я абсолютно подхожу этому миру. Я не чужая, я своя. Я ребенок из этой же песочницы. Мои зрачки расширены, как у дикого животного. Точно! Я же совсем забыла… Та вода… Ах, ну и вода… Спасибо, индиец.

Потом мы съехали по горке вниз, врезавшись в мягкую розовую стену, которая рикошетит таким образом, что ты сразу оказываешься на ногах.

Я где-то потеряла Уилла, запрыгнула на следующую машину, и она увезла меня в самый центр циферблата.

В машине была девушка-стрекоза с красивым акцентом. А вел ее суровый Дядя Сэм. Ну в точности как с плаката.

– Ты такаааая красивая, – говорю я, действительно поражаясь тому, как прекрасно было ее маленькое лицо в голубом свете – глаза, казалось, горели как бриллианты.

– О, боже мой, спасибо…

Она была правда тронута. Почему мы не говорим друг другу, как мы красивы? Почему в реальном мире люди так редко говорят незнакомцам комплименты? Ведь одним предложением ты можешь поднять настроение человеку на весь день. Подарить его лицу улыбку. Людям обязательно нужно говорить, что они красивы. Иначе они могут об этом забыть и потерять в итоге свою красоту. А скажешь, что они прекрасны, и они расцветут, как розы, которые только что вдоволь полили.

Я попрощалась со стрекозой и Дядей Сэмом и вышла гулять. Мы остановились у огня. Вдалеке уже жгли какую-то скульптуру. Другие арт-машины и люди собрались вокруг, чтобы посмотреть на это выступление стихии и погреться. Мимо меня стаей рыб проплыли светящиеся всеми цветами радуги гигантские лонгборды. Я запрыгнула на один, схватившись за высокого мужчину в огромной мягкой шубе. Эти мягкие шубы – действительно просто гениальная одежда. Теперь я поняла, почему было важно иметь с собой именно шубу. Все становятся, как плюшевые медведи. Каждого хочется крепко обнять.

– Держись!

Мы поехали в обнимку. Невероятно! Как это работает? Если мы качались из стороны в сторону – лонгборд разгонялся.

У меня закружилась голова, и я спрыгнула. Чувство, что я маленький, беспомощный ребенок, не покидало меня. И хоть мне и было весело, я не хотела быть одна. Затерявшись в толпе, я выхватила двух взрослых мужчин. Я догнала их и без объяснений взяла обоих за руки.

– Здравствуйте, можно я с вами пойду?

Они отреагировали очень трезво и спокойно:

– Конечно, можно. Но мы идем в лагерь.

– О! А где это?

– Это во-о-он там!

– О, это так далеко…

– А где твой лагерь?

– Он тоже очень далеко… Он на девяти часах.

– Пойдем-ка мы тебя проводим.

– Правда? Спасибо! Я Даша.

– Даша, я Прэнсер.

– Я Рудольф.

– О, вы мои друзья олени!!! Как я рада[76].

Они были взрослые и надежные. Их руки были большими, сухими и теплыми. Они внушали мне отцовское доверие. Как будто у меня только что появилось два папы. В реальной жизни они и правда оба были отцами. Поэтому, увидев меня в «чрезвычайном энтузиазме», видимо, сочли должным проводить обратно в лагерь.

– У тебя в лагере есть кто-то из друзей?

– О, да, конечно! У меня там есть друг Уилл, он, наверное, меня ищет.