Читаем Может быть...(СИ) полностью

— Стоп. Куда мы идем? — проверила ученицу Лин. Конечно, Бейфонг знала, что перед ними на расстоянии нескольких метров находился подземный склад, а значит требовалось спуститься еще ниже: Лин хотела «посмотреть» на все из центра!

Лауну остановилась, хлопнув ладонями по почве впереди себя, она прижала их как можно плотнее, обратилась в слух… И почувствовала пустоту! В двадцати шагах перед ними был еще один тоннель. Огромный! Лауну не чувствовала, где он выходил на поверхность. Зато ощущала движение. Не понятно кого или чего — слишком многое смешивалось. Дальше путь был закрыт.

— Там проход. Очень большой. И в нем кто-то есть. Спускаемся, Тсмуке а карр? — через плечо посмотрела на наставницу девушка.

— Я и Лауну пойдем дальше, а вы попробуйте выяснить как можно больше отсюда. Потом возвращайтесь, а мы выйдем с другой стороны, — сообщила Лин о своем желании разделить отряд.

На самом деле они разделились первый раз еще раньше, оставив Хийика следить за входом, а в крайнем случае закрыть его и обвалить начальную часть тоннеля.

«Какого демона она задумала?»

Тсу’тей не возмутился вслух только потому, что под землей он не был в выигрышном положении и вряд ли вообще имел право голоса, будучи не в силах самостоятельно проложить путь.

«Так вот как это ощущала Лин. Пару лет назад она была одна среди нас. Ничего не умевшая, ни на что не способная. Противно».

В то же время Тсу’тей чувствовал собственную избранность: скорее всего, он был одним из немногих, кто, не имея дара, спускался под землю вместе с одаренными.

«Пожалуй этот… Леза’оуэ и Хукато могли пережить такое по пути к нашей деревне. А если Таунрэ’сьюланг все переселились под землю?!»

Он ничего похожего из разговоров не помнил и отмел последнюю мысль, как бредовую.

Лин, топнув ногой, отрезала На’ви друг от друга.

Охотник еще пару минут пялился на место, где только что стояла Бейфонг. Для порядка даже ощупал стену: ничего. Как будто прохода и не было.

— Они удаляются, — сообщил Тсулфэту, смотря на ту же стену. — Пройдемся чуть в сторону, Тсу’тей? — предложил старик. Он не собирался нарушать приказа, а выбирал наиболее удобное место для обзора.

— Да, — кивнул воин, не горевший желанием уходить.

Тсулфэту совершил толчок и увел тоннель в сторону. Они прошли не больше трех десятков шагов, после чего старик опустился на колени и замер, прислонившись к стене лбом. Глаза его были закрыты.

Тсу’тей тоже присел, созерцая фигуру старика. Наконец, охотник не выдержал.

— Каково это?

— Дар? — не отрываясь от своего занятия, уточнил Тсулфэту.

— Да.

Старик задумался. Но потом заговорил:

— Я никогда не летал на икране, никогда до первой встречи с Оматикайя и после не ездил на па’ли. Единственными, с кем я много раз создавал тсахейлу, были Утрал Амокрийя и моя дорогая Атан. После вторжения чужаков я не смог их сберечь…

Тсу’тей неосознанно перевел взгляд на обрубок цвина, увенчанный деревом.

— Нет-нет, — словно почувствовал его взгляд Тсулфэту, — даже если бы меня не лишили возможности, моя связь перестала существовать. Я умер тогда.

«Как и я, потеряв Сильванин».

— Но потом душа Атан вернулась ко мне от Эйвы с новым даром, новой связью. Она всегда со мной, — старик, улыбаясь, смотрел на почву перед собой, словно в ней отражалось лицо его любимой. — Ты спросил, что я чувствую? Для меня это похоже на тсахейлу в привычном понимании и одновременно совсем другое. Ты не чувствуешь ног зверя и не видишь его глазами, но как и с Утрал Амокрийя ты чувствуешь себя частью. И можешь двигать соседние. Движение не всегда привычное и прямое, — Тсулфэту вонзил сомкнутые пальцы руки в землю, — иногда связь очень запутана, — старик вырвал из пласта два кусочка и, перебирая пальцами, вращал камешки в воздухе над ладонью. — Нет какого-то привычного слова, или привычного желания, которое ты передаешь. И в то же время есть четкая цель. Ты не можешь отрешиться и пустить все на самотек. Все несешь на своих плечах сам! — он больше не смотрел на стену, он смотрел в глаза Тсу’тея, пытаясь понять, насколько ясно выразил свою мысль.

— Как ты видишь? — охотник повертел головой, пытаясь узнать, что располагалось над ними.

— Как? — потер подбородок старик. Он некогда задал тот же вопрос Лин. Она сказала, что чувствует волны, которые отражаются от всего или исходят от живого существа. И похоже, что Лин могла различать предметы с помощью них. Для Тсулфэту все было не столь четко. Он мог услышать приближение кого-то, мог понять пусто перед ним, или же ничего нет. Мог чувствовать стены. Мог говорить о размере того, что ощущает. Но четкой структуры не видел. Он видел всего лишь следы. Если кали’уэйя или нантанг пробегал рядом, он своим движением создавал волны. И они приносили сознанию Тсулфэту следы этого движения. Иногда напротив, что-то отрывалось от земли, и это тоже было заметно. Иногда Тсулфэту чувствовал приближение камня, пущенного Лин. Но далеко не каждое ощущение находило в голове свой собственный образ. Некоторые пока оставались непонятными, спрятанными.