Читаем Мозговик полностью

Наибольший интерес у него вызвала мастерская по ремонту радиоприемников и телевизоров. Ее владелец наверняка разбирался в электронике, а значит, был подходящим хозяином, по крайней мере, на некоторое время. Томми не знал его имени и не знал, где тот живет, хотя точно знал, что владелец не ночует в своей мастерской. Для получения необходимых сведений нужны были дополнительные усилия.

Вдобавок ко всему, опасно было появляться в городе в хозяине-животном.

Когда ворона выполнила свою задачу, мозговик заставил ее броситься вниз и разбиться о мостовую: не было никакого смысла лететь с ней обратно в лес. Мозговик тут же снова очутился в дупле дерева.

Здесь и оставался его разум, который, однако, ни на секунду не прекращал напряженную работу. Мозговик считал, что выбор этого укрытия оказался достаточно удачным.

Оно было глубже спрятано в лесу, чем пещера. Мимо дупла проходило множество различных животных, что давало мозговику возможность хорошенько их изучить. Прошел олень, за ним медведь. Дикая кошка и скунс. Над ним летали птицы, включая тех двух, о которых он точно знал, что они смогут переносить его в когтях - сова и ястреб. Начиная с этого момента, любой из этих представителей животного мира по его желанию мог стать его хозяином.

Были тут и мелкие зверьки, которых он изучал, когда поблизости не было крупных. Были и змеи, хотя они мало его интересовали. Они слишком медленно передвигались и слишком долго умирали. Хозяин, которого трудно убить, был чрезвычайно неудобным. Чтобы наверняка гарантировать смерть того или иного животного, пришлось бы заставлять его перемещаться к дороге и там ждать автомашины.

Но даже и после этого, с переломанным позвоночником, змея, например, могла прожить довольно долго.

Так мозговик провел время в течение этого дня, когда произошло нечто, заставившее его срочно обдумывать следующий шаг.

Он проголодался. Мозговик не нуждался в пище в том смысле, который мы вкладываем в это понятие. Там, дома, в разгар событий, которые привели к его изгнанию, время летело столь быстро, что теперь он не отдавал себе отчета как давно не получал питания. Ему на самом деле необходимо было решать эту проблему всего лишь раз в несколько месяцев, и он наивно полагал, что времени здесь, на Земле, где имеются разумные существа, у него более чем достаточно. Как оказалось - он ошибся.

Сородичи мозговика выводились в воде и питались за счет абсорбирования микроорганизмов из воды непосредственно в себя; у них не было системы пищеварения. Возникший в процессе эволюции защитный панцирь, несмотря на высокую его прочность, был пористым, что позволяло сохранить способность к поглощению абсорбента. До появления панциря единственной защитой мозговика от естественных врагов была его скорость. На планете с небольшой гравитацией и в текучей среде способность мозговиков к левитации, к перемещению в любом направлении была необычайно эффективным средством спасения от врагов. Скорость, мобильность и перцептивные способности спасали их уже на самых ранних стадиях эволюции.

Способность получать контроль над другими существами, приобретать себе хозяина, развилась позднее, по мере роста интеллектуальных способностей мозговика. Это позволило наиболее способным особям покинуть глубины вод и жить ближе к берегу, ибо на суше эволюция шла в ином направлении. Там возникли многочисленные наземные существа, которые порой спали вблизи от берега и потому могли быть использованы в качестве хозяев. Эти создания имели многочисленные преимущества перед обитателями водной пучины. У них были руки, чем эти животные напоминали земных обезьян. Кроме того, направляемые мощным интеллектом, они были способны к изготовлению орудий.

При помощи удачно выбранных хозяев мозговики создали собственные цивилизацию и науку. Вначале они большую часть времени по-прежнему проводили в воде, управляя своими хозяевами на суше. Но в конце концов были найдены способы преодоления этой проблемы. Они обнаружили, что кратковременное погружение в питательный раствор позволяет им абсорбировать достаточное количество "пищи" в тысячи раз быстрее и эффективнее, чем постоянное пребывание в воде. Теперь, используя подходящих хозяев, они могли существовать сколь угодно далеко от воды и удовлетворять потребность в питании за счет того, что хозяева один раз в несколько месяцев погружали их примерно на час в питательный раствор. Оставались отдельные отряды особей, проживающие в море, но это были относительно примитивные племена, отставшие в развитии, подобно тому, как австралийский абориген или африканский пигмей отличаются от выдающегося ученого-ядерщика.

Однако высокоразвитая ветвь его сородичей постепенно утратила способность существовать на том питании, которое они сами абсорбировали из жидкости, привыкнув на протяжении тысячелетий к тому, что их время от времени погружали в раствор. Эта ситуация могла быть уподоблена случаю с человеком, которого так долго кормили при помощи внутривенных вливаний, что его органы пищеварения просто атрофировались.