— Послушайте, вы боитесь умереть, так как не знаете, что будет после смерти. Мечтаете о каком-то рае, хотите быть "счастливым". Выбирайте. Ради вас я целыми неделями изучал литературу. Хотите пить из реки забвения, как греки? Хотите амброзию и нектар или белокурых богинь в Валгале? Хотите быть в состоянии постоянного опьянения после смерти, как мечтали индейцы? Можете получать все, включая мед и вино. Ведь представления вашей эпохи о рае и счастье были так примитивны, что один из величайших философов тех времен заявил, будто счастье в том, чтобы почесаться, когда чешется. Хотите почесаться? Пожалуйста! Я не понимаю, чего вы хотите. Не знаю, чего боитесь… — Теперь я кричал на него. Злился так же, как он только что злился на меня в своих видениях. Капитан мог уже только шептать.

— В тех же местах, где мы открыли роботов-двойников, — заговорил он, — была еще одна планета, которая тоже достигла высокого технического уровня. Ее погубила ругань. Вы помните, что такое ругательства? У них был блестящий ученый, вроде вас, который автоматизировал всю планету. Каждому живому существу он придал машину, подчинявшуюся распоряжениям из центра. Однажды, разозлившись, он прошептал этому центру: "Катитесь вы…" Тяжелые машины, совершенно лишенные чувства юмора, немедленно так и сделали — покатились не глядя куда. И все жители этой планеты были задавлены собственными машинами, пали жертвами собственной логики. Я не решаюсь повторить слова этого ученого, уважаемый… — он усмехнулся и вытер пот со лба.

Мне показалось, что мы лишь отравляем ему последние минуты. Поэтому я не возражал, когда жена выгнала меня из палаты.

О том, чем дело кончилось, мне известно с ее слов.

— Мы хотели бы знать, — тихо сказала она ему, — совершенно простую вещь. Бывали у вас моменты, когда вам казалось, что вы готовы умереть?

— Да. Когда я был очень счастлив.

— А когда вы были счастливы?

Он задумался. Очевидно, ему пришлось долго вспоминать.

— В пятнадцать лет, когда впервые поцеловал девушку…

— А потом?

— Потом во время отпуска, когда собственными руками смастерил в нашей хате очаг…

Моя жена не знала, что такое очаг, но продолжала спрашивать.

— Когда исправил регулятор зажигания в гравитационном поле темной звезды во время второй экспедиции, — сказал он и больше ничего вспомнить не мог.

— Я начинаю понимать, что такое ваше "счастье", — сказала моя жена. — Любовь и творчество. Или то и другое вместе. Вы испытали это трижды в жизни. А мы все время живем этим. Создаем новые механизмы, произведения искусства, всегда вдвоем, рука об руку, такова вся наша жизнь. Поэтому мы и не говорим о счастье. Мы испытываем его постоянно. В конечном счете, в этом и ваша заслуга. Вы создали для нас такую жизнь. И можете быть среди нас…

Она протянула ему электроды нашего прибора. Он отрицательно покачал головой, казалось, впервые не чувствуя страха.

— Мне достаточно моего очага, — прошептал он. — Теперь я хочу чего-то нового.

И умер. Без прибора. Спокойный и примиренный, как все в наше время.

Примечание

В конце концов капитан, по-видимому, понял, что исчерпал свои творческие возможности, что нельзя бесконечно продлевать жизнь даже в ее наивысшей форме, что смерть — это только слияние с материей и освобождение от бремени индивидуальности. Я сужу об этом по его последней фразе: "Теперь я хочу чего-то нового". Он хотел чего-то такого, чего не мог получить при жизни. Смерти. Я часто вспоминаю о нем и прекрасно его понимаю.

Особенно теперь, когда жена ушла от меня, и я вынужден работать с безнадежно неуклюжим механиком. До сих пор не могу понять, что вызвало наш развод. Я несчастен.

АНГЕЛ СМЕРТИ

Светает. Тени отступают, окружающие предметы ярко окрашиваются, небо становится светло-голубым — восход смерти. Через несколько часов подымающаяся на небосклоне звезда вспыхнет ослепительно белым светом, во много раз увеличится, зальет небо расплавленной ртутью, высушит поверхность этой планеты, сожжет все и сольется со своим раскалившимся спутником в единую гигантскую сверкающую массу.

Я знаю это наверняка: ведь из-за этого-то мы сюда и прилетели. Несколько дней назад нам, в восемнадцатый округ Галактики, сообщили, что должна вспыхнуть переменная звезда Альфа-4 Каменного острова. Поскольку ученые полагали, что у этой звезды есть несколько планет, на которых возможна жизнь, нам было приказано отправиться в путь. Я сгорал от нетерпения. С нашей станции давно уже не летали ни к одной Новой, так как эти полеты считаются особенно опасными. А я. работаю всего первый год и еще не пережил ни рдного приключения.