— Когда кто-нибудь утверждает, что для него еще не наступило или уже прошло время занятий философией, — произнес он звучным голосом, — это все равно, как если бы человек заявил, что для него еще не наступила или уже миновала пора блаженства. Слова Эпикура, друг мой. Изречению этому уже три с половиной тысячи лет. Выберите любой вид творческой деятельности. У каждого человека есть какой-нибудь талант, дающий ему ощущение жизни, возможность самому себе доказать факт своего существования и лучше всего себя выявить. А технические игрушки оставьте детям и машинам. Кого они могут теперь интересовать! У нас более серьезные задачи. Сейчас важнее всего решить основные вопросы бытия…

Такие разговоры Немо уже слышал.

— А хоть кто-нибудь их решил? — спросил он.

— Человечество еще слишком молодо, чтобы ответить на такие вопросы, друг мой. Это вам не то, что расщепить атом или облететь вокруг Юпитера. Для решения их нужны время и терпение, надо отдаться им целиком, на них отвечают не только словами, но всем своим образом жизни…

— Мне уже не переделать себя. Явлюсь завтра с экипажем на старый космодром, — окончательно решил капитан.

Художник пожал плечами, словно пожалев о времени, потраченном на разговор. Он снова повернулся к своему полотну, и стена за ним закрылась. Его серый двойник поклонился капитану.

— Как вам будет угодно, я предупредил вас. Это было бы самоубийством.

Окончательный ответ

Капитан не спал и едва дождался утра. Вспоминал, как вчера члены его экипажа не проявили особого энтузиазма, не все они были убеждены, что лучше всего для них было бы снова сняться с якоря. Но все-таки ему удалось уговорить их, и они поняли. Обещали явиться. Немо вышел из дому еще затемно. Побрел на космодром пешком, но все равно явился слишком рано. Правда, работа там шла полным ходом. Ракета, которую роботы готовили к отлету, вообще не походила на ракету, скорее на какой-то мешок или на шар. Она даже чуточку пугала Немо. Механизм старта тоже совершенно изменился, и капитан больше не разбирался в нем. Серые роботы не чинили ему препятствий — Немо мог всюду ходить, все осматривать. Но при этом они както чудно, снисходительно улыбались, словно не подобало человеку, который выглядит столь разумно, заниматься такими пустяками, как механизм ракеты.

Немо вернулся на стартовую площадку и увидел в утреннем тумане, что его команда приближается. Все они были в своих старых комбинезонах. На этот раз они вылетят без музыки, без торжественных проводов. Что ж, тем лучше, лучше для всех: ведь жить на Земле они не могут, к такой жизни нельзя привыкнуть…

Что-то в этом роде сказал он им на небольшой лужайке. Утренний туман душил его, и капитан закашлялся. Потом стал называть их имена, и каждый подходил к капитану, рапортовал и пожимал ему руку.

Но все это были двойники, серые слуги членов его экипажа, которые послали их вместо себя. Ни один из этих неблагодарных, проклятых сукиных сынов не явился. Капитан вытер глаза. Во всем виноват туман, говорил он себе. И присел на ближайший камень — у него перехватило дыхание.

— Капитан Пержинка? — склонился над ним широкоплечий парень. Он был в красивой, сверкающей форме, какой капитан никогда в жизни не видел.

— Да, — ответил Немо, всматриваясь в его лицо.

— Меня послали из Генерального штаба. Если разрешите, я приму командование.

Немо узнал самого себя. Конечно, это был он. Только чуточку серее.

— Как вам угодно. Раз они хотят… — произнес капитан, почувствовав себя побежденным. Его двойник вежливо отдал честь и щелкнул каблуками точно так, как это обычно делал Пержинка. Спустя несколько минут с ракеты к нему донесся его собственный голос, резкая, энергичная команда, рапорты и ответы, все, как в былые времена. Вскоре ракета мягко отделилась от земли (и откуда они только получают энергию?) и медленно поднялась к облакам. Немо помахал ей вслед, но тут же быстро оглянулся: не наблюдает ли кто-нибудь за ним? Глупо махать рукой четко работающим автоматам.

Он повернулся и побрел к своему старому дому. На этот раз там было много народу. Исполняли симфонию его сына. Немо узнал странные звуки, повергшие его тогда, перед полетом, в состояние ужаса. Сейчас он вслушался, и они уже не показались ему такими необычными. Немо остановился подле дерева, поодаль от слушателей, и ветер доносил до него обрывки звуков. А в высоте исчезала ракета.

Вдруг капитану пришло в голову, что, окажись тогда перед посланцами из далекого созвездия его сын, он сумел бы ответить на их вопрос.

Скажу им, подумал он, чтобы для выяснения основных вопруов бытия не посылали ракет во Вселенную. На них надо ответить на Земле.

Оркестр стал играть тише, и послышались звуки арфы, напомнившие капитану Немо о чем-то прекрасном.

ЗЛОПОЛУЧНОЕ ИЗОБРЕТЕНИЕ