Читаем Мозг Эйнштейна полностью

В редакции сначала вообще не хотели вернуть статью. На меня накинулся какой-то секретаришка, так что у него пенсне подскакивало на носу. Неужели я вообразил, что такой серьезный научный журнал станет печатать любое сообщение о совершенно непроверенных фактах. Если я свою работу как следует углублю, приведу источники и даты, статистические материалы и цитаты из трудов специалистов, дам теоретическое объяснение, то через год-другой, при наличии авторитетных отзывов, можно будет поговорить и о публикации. Я вырвал рукопись из рук этого болтуна.

Тем временем мою жену посетили два господина и чрезвычайно вежливо спросили, правда ли, что ее дядюшка был арестован за мошенничество и почему она не сообщила об этом при поступлении в больницу. Жена ответила, что просто ее никто ни о чем таком не спрашивал. Господа высоко подняли брови, попрощались и ушли. Но Мария расстроилась. После моего возвращения у нее не осталось денег на костюм, а я не прославился. Рукопись и фотографии лежали в портфеле на моем столе. День был необычайно душный. Вентилятор на потолке не работал. Уж не помню, кто из нас двоих пообещал позаботиться о его ремонте. Мы поссорились. Это была наша первая ссора.

На следующий день меня вызвали к управляющему. Он был первым лицом в больнице и до того едва отвечал на мой поклон. Стоя в ожидании у двери его роскошного кабинета, я чувствовал себя неважно. Обе секретарши не хотели сказать, в чем дело, и мрачно отвечали на мои шутки.

Но управляющий хохотал во всю глотку. Он усадил меня в кресло, предложил сигару (он курил сигары потому, что боялся рака легких, который, по его мнению, вызывается обугливанием сигаретной бумаги). И заговорил. Это был поток комплиментов. Он, мол, вообще не знал, какой замечательный специалист работает в его больнице, поражен моей скромностью и немного обижен, что свои научные работы я не показываю в первую очередь ему. Неужели я воображаю, что рентгенолог неспособен понять интересные проблемы акушерства? Его интересует все. И предложил напечатать мою статью в местном журнале. Конечно, в сокращенном виде и со своими комментариями. Он, мол, хочет подкрепить этой работой собственную теорию вырождения туземцев. Даже предложил мне в свободное время пользоваться его автомобилем. Я поблагодарил.

И вот я уже в машине управляющего поджидаю жену у лаборатории, где она работает. Ждать пришлось долго. Все это время я думал над причинами такого быстрого вырождения этих бедняг. Ведь число аномалий растет с каждым месяцем! Просто невероятно…

Мы с женой поехали за город на нашу первую прогулку и быстро помирились: сердиться она не умеет. Жена призналась, что местность ей не нравится. С самого приезда она чувствует себя какой-то усталой и грустной, ей плохо, все окружающее гнетет ее. Унылый край. Я огляделся. Правда, во время работы я тоже сильно уставал, но объяснял это переменой климата. Да и что за разговор об унынии? Когда мы ехали сюда, все нам завидовали. Путешественники рассказывали, что здесь рай земной. Вскоре мы приумолкли. Неудачная получилась прогулка. Мы встретили нескольких животных, но они даже не убежали от нас, не знаю отчего-то ли были очень кроткими, то ли замученными.

Наконец мы остановились в одной деревне. Я хотел запастись там бензином, но нигде не нашел колонки. Перед одним из домов играл маленький щенок. У меня мелькнула мысль: может, Марии будет с ним веселее? Я решил купить этого щенка. Он был какой-то смешанной породы — с длинными ушами и коротенькими ножками. Милое создание. Но его владельцы и слышать не хотели о продаже.

— Почему? Разве он какой-нибудь редкой породы? — спросил я.

— Каждый щенок здесь в диковинку, — грустно ответил туземец и махнул рукой в сторону деревни.

Я был потрясен. Неужели здесь и собаки вырождаются? На обратном пути я все время молчал, хотя жена немного развеселилась.

Потом мы встретили вереницу грузовиков. Я остановился у последнего. Хотел попросить бензину. Там были солдаты в особой белой форме, какой я никогда раньше не видел. И ни один из них не улыбался.

— Куда вы едете? — спросил я. Но они сделали вид, будто не понимают. Лишь один посмотрел на меня с кислой, почти насмешливой улыбкой и ответил:

— По грибы!

И тут же кто-то прикрикнул на него. Они везли странные предметы, покрытые брезентом, разные на каждой машине. Нечто, напоминавшее колоссальный, устремленный к небу указательный палец, длинные лестницы, какие-то странные сосуды, похожие на огромные детские строительные кубики. Машин было несколько десятков. Пришлось довольно долго ехать, чтоб их обогнать.

— Что он имел в виду? — с тревогой спросила жена. Но я не стал пугать ее понапрасну. Было совершенно очевидно, какие грибы он имел в виду. Взрывы. Я оглянулся. Колонна осталась позади, она медленно ползла по долине, как огромная серо-зеленая ядовитая сороконожка. Первое ядовитое насекомое, встреченное мною в этой стране.