Читаем Мозг Эйнштейна полностью

Я еще не объясняла ему, что люди могут лгать. И сейчас предпочла уйти прогуляться. Мне хотелось хоть немного побыть одной. Видимо, одиночество скоро станет моим уделом. Я купила несколько немецких газет. Там писали, что еще задолго до англичан эту нефть открыл барон Хоппе, который вместе со своей экспедицией погиб перед первой мировой войной и, если уж этот район теперь не принадлежит Германии, то он, во всяком случае, является по закону собственностью семьи Хоппе. Новости были чрезвычайно интересны.

Я вернулась в отель, но барона там не застала. Мне сказали, что за ним приехал лимузин с государственным гербом. Но куда его увезли? Этого никто не знал. Я побежала жаловаться в английское консульство. Но о каких жалобах могла идти речь, раз с самого начала мы выдавали моего друга за германского подданного? Английский консул ничем не мог мне помочь, самое большее — пригласил бы поужинать. Но узнав, в чем дело, услышав, что нацисты могут использовать барона, чтобы нанести ущерб английским имущественным интересам в Африке, сразу посерьезнел.

Вечером ко мне в отель пришел какой-то похожий на боксера человек лет сорока с повязкой на глазу, в коричневой рубашке — крупный деятель штурмовиков и еще более крупный сотрудник английской разведки. Сказал, что отведет меня к Тарзану — так его теперь все звали.

По пути я заметила, что всюду расклеивают плакаты, призывающие на митинг по поводу немецкой Африки, где выступит барон Хоппе, недавно вернувшийся из путешествия в эти края. Я начала понимать, что происходит: враждующие державы хотят использовать его в своей борьбе.

— Мы должны помешать им, — злобно сказал мужчина с повязкой на глазу, приветствуя встречных вытянутой правой рукой. — Должны их уничтожить! Хайль! — рявкнул он проходившей мимо толпе своих единомышленников и добавил, обращаясь ко мне: — Свиньи!

По-английски он говорил так же хорошо, как и по-немецки. Я никогда не видела более странного человека. И верила ему безусловно. Недавно мне сказали, что этот человек работал, собственно, против англичан. А быть может, он уже и сам не знал, на кого работает.

Мой спутник доставил меня в отель. Через час я уже сидела с бароном.

— Не будешь же ты помогать немцам, — злобно сказала я. — Вернешься в Лондон.

Он не понимал.

— Послушай, в Африке нашли сокровище, в твоем обезьяньем раю. Оно принадлежит Англии, а не Германии. Из-за него начнется драка.

— Я думал, что у вас не бросают друг в друга ни котлетами, ни бананами… — задумчиво произнес он.

— Нет. У нас для этого есть бомбы, гранаты и газы… — Он недоумевающе, с идиотским выражением смотрел на меня.

Я с удовольствием надавала бы ему пощечин. А он только качал головой, словно не веря. Ясно — его уже подкупили, подумала я. И он будет против меня, против нас. И тут ничего не поделаешь. Придется снова работать среди ненавидящих меня людей. Мой сон кончился.

— Предатель! — крикнула я ему в лицо. — Трус, не хочу тебя больше видеть…

Он растерянно смотрел на меня, почти так же, как на ту самку "чипензо".

Вечером он выступал в большом зале, переполненном до отказа. Там можно было увидеть любые мундиры, когда-либо существовавшие в Германии. Все началось с песен. Потом на трибуну полез один поджигатель за другим. Они похвалялись силой и талантами, хвастали подвигами, которых никогда не совершали, приписывали себе несуществующие заслуги, били кулаками в грудь и прыгали вокруг микрофона. Толпа ревела, шум стоял оглушительный. Наконец пришла очередь барона.

Еще не потеряв надежды, я продолжала стоять на галерее: мне хотелось его услышать. Может, он все-таки испугался моих угроз? Может, он все еще любит меня?

— Люди не должны драться, как обезьяны, — сказал он. — Договоритесь, разделите блага. Обезьяний рай может прокормить всех…

Его освистали, хотели вышвырнуть из зала, но драться он умел. Тут ему пригодился опыт, приобретенный в джунглях. Он размахивал штативом микрофона, как дубинкой. Штурмовики десятками падали вокруг него. Наконец, окровавленный, в разорванной одежде, он выскочил через окно и помчался по крышам. За ним гнались, но ему удалось скрыться.

Я потеряла его из виду. Ни мой знакомый с повязкой на глазу, ни его подчиненные не смогли разыскать его. Словно сквозь землю провалился. Поскольку теперь прямой наследник барона Хоппе исчез, а никому другому эту землю не отдавали, ее купила английская компания. Спор угас так же быстро, как и вспыхнул. Я вернулась в Англию, в ателье мод, где теперь демонстрирую белье для супруг толстых миллионеров. Миллионеры бегают за мной в раздевалку и предлагают все что угодно. Подумать только, я могла быть женой барона, владеть реем его имуществом и жить в Швейцарии!

Я не верила тому, что он убит, надеялась когда-нибудь встретиться с ним и жила этой надеждой.

Прошло около года, и до меня дошли сведения об обезьяне в цирке Кнолля. Я поехала посмотреть на нее. Нетрудно найти человека, который согласится подвезти меня на своей машине.