Читаем Мозг Эйнштейна полностью

До этого места нужно было идти двенадцать томительных дней, начиная от последнего негритянского селения на реке Нелле. В пути пришлось пересечь два огромных болота, пре одолеть водопад и прорубить дорогу через густые заросли лиан — ничего подобного в Африке я еще не видела. В добавление ко всему то и дело приходилось уговаривать наших проводников не бросать нас, обещать им новые подарки и открывать бутылки с дешевым виски. Я никогда и не предполагала, что утро в этих краях может быть таким студеным, и только теперь поняла, что прав был доктор Миллер, утверждая, что в Экваториальной Африке пара пустяков схватить простуду или воспаление легких. Комары и мухи це-це осаждали нас днем и ночью. Огромные летучие мыши так шумно хлопали крыльями, кружа над нашим костром, что заглушали даже гул тамтама, которым туземный колдун беспрерывно призывал вернуться своих заблудших овечек.

Экспедиция началась скверно. Но самое неприятное ожидало нас впереди, когда, добравшись наконец до места, где некогда сэр Уэзерол построил свою базу, мы не нашли ни закопанного в землю сундука с продовольствием, ни спрятанной в металлический ящик карты. Хижина сгорела, от ящика не осталось и следа, продукты кто-то унес. Только к вечеру мы обнаружили под молодой пальмой раскрытый сундук, в котором, точно собачонки в будке, уютно устроились маленькие обезьянки. Мы их всех поймали. Только шимпанзе нам не попадались. Обезьянки не представляли никакой ценности для нашего доктора.

— Железами этих крошек не омолодишь ни одного миллионера, — смеялся он. — Не за ними мы сюда пришли…

Наши проводники смирились бы с мыслью, что мы ловим обезьян для зоопарка или охотимся на них ради шкуры — такое уже проделывали до нас другие европейцы, — но потрошить обезьян? Нет, с этим они не могли смириться. На другой день проводники сбежали, прихватив с собой все наши ружья и боеприпасы. Уже в полдень мы услыхали вдалеке залпы из всех наших винтовок, точно там была ярмарка или веселое гулянье.

— Это вы во всем виноваты, — набросился на сэра Уэзерола доктор. — Надо было нанять негров на побережье. Они понадежней. А вы, с вашей экономией…

— Зачем вы вообще нас сюда затащили? — ворчал патер. — Здесь обезьян не больше, чем в любом другом месте Африки.

Так они спорили до самой ночи.

Но нам не суждено было узнать, зачем сэр Уэзерол привел нас сюда. В тот же вечер он покончил с собой выстрелом из револьвера. Скорее всего, наша экспедиция за обезьянами преследовала какую-то иную цель, которой он так и не достиг, обнаружив пропажу карты. Мы похоронили сэра Уэзерола, как христианина. Патер Дилоуби произнес над могилой речь, и мы открыли последнюю банку консервированных ананасов с рисом, которую не успели утащить туземцы.

В наследство от сэра Уэзерола нам остался только небольшой дамский револьвер, который мог лишь раздразнить взрослого шимпанзе, если мы вообще его встретим. Но патер Дилоуби был в Африке не впервые и имел опыт по части охоты. На обратном пути ему нередко удавалось подстрелить какую-нибудь живность к обеду. Вдобавок погода улучшилась, нас больше не мучили дожди, и я стала надеяться, что обратный путь будет поприятнее.

— Кто же нам теперь заплатит? — сетовал доктор Миллер. — У этого старого мошенника, конечно, не было в кармане ни гроша. Очевидно, он отправился в путешествие, чтобы поправить свои дела. Неизвестно, как мы вообще доберемся до Европы.

Да, я забыла вам сказать, что у покойника мы нашли только два фунта пять шиллингов и три чековые книжки без единого бланка. Но мне все еще не было понятно, чего опасаются мои спутники. Я-то чувствовала себя в этих джунглях превосходно. Мать, очевидно, вышлет мне денег на обратную дорогу, но если потребуется — можно остаться здесь и на несколько лет. Мне казалось, что мы вернемся без особого труда.

Но я ошиблась. Тропинка, которую туземцы прорубили в джунглях, совсем заросла. Здесь все растет буквально на глазах. И там, где мы прошли, лианы, казалось, стали еще гуще и толще. Бывшая тропинка напоминала рану, которая затягивалась целительным и еще более крепким рубцом. А у нас не было ничего, кроме перочинного ножа и скальпеля из лаборатории.

— Ну и влипли мы в историю, — пробормотал, чертыхаясь, патер. — Почему он не взял с собой хотя бы радиопередатчик… Даже на этом хотел сэкономить. Как же теперь звать на помощь?

И он с яростью швырнул на землю рюкзак покойного Уэзерола, который мы несли по очереди.

Мне хотелось, чтобы мои спутники не щадили меня и не избавляли от обязанностей. В тот день я впервые почувствовала себя усталой. И мною впервые овладел страх. Но теперь я уже боялась не того, что меня обидят; я испугалась за свою жизнь.

Я сделала несколько шагов, но лианы преградили мне путь. Они стояли густой плотной стеной. Трудно представить, что мы вообще сможем пробраться сквозь эту чащу. Прислонившись к пальме, я заплакала. Попыталась разорвать лианы руками, но ничего не получилось. Ко мне подошел доктор Миллер. Он стал успокаивать меня и даже обнял за плечи. Этого еще не хватало!