Читаем Мозг Эйнштейна полностью

— Чапек никогда не звонил Разуму, а ты не подходил к телефону. Чапек вообще никогда не звонил из гостиницы и выходил из нее только три раза. Мы начнем выдумывать, как и ты, но нам больше поверят, потому что твои вымыслы фантастичны. Газеты у нас, слава богу, не увлекаются сенсациями. Иди, рассказывай свои истории кому вздумается! И ты кончишь плохо! Мы за тебя уже не вступимся… А сейчас нам надо срочно ехать в министерство, — обратилась она к Разуму. — Там важное совещание. Вас хотят назначить членом международной комиссии в Москве.

— А как же насчет морского пляжа? — не удержалась я. — В Москве его нет. И там холоднее, чем в Риме.

Пресл ушел не попрощавшись. Разум долго смотрел на дверь. Яна принесла из шкафа его дневной костюм. Я пошла к себе за чемоданом и стала складывать вещи, а она тем временем помогала одеваться моему бывшему мужу. Мне вдруг показалось невероятным: как я могла так долго выдержать, почему не поняла уже давно, с каким бесчестным человеком живу?

Я уложила лишь самое необходимое. На первое время поселюсь у Карела; у него в больнице большая казенная квартира, и он уже давно предлагал мне пристанище. По крайней мере буду ближе к Енде.

Мне казалось, что я просто еду навестить Енду, а потом останусь у него навсегда; я понимала, что, собственно говоря, подсознательно уже давно немного завидую сыну: меня всегда страшил обратный путь — из больницы к трамваю.

В дверях я столкнулась с Яной.

— Куда вы? — спросила она.

— Меня не тянет на римский пляж, милочка. А тебе хочется увидеть все на свете. Ты больше подходишь для Разума, твоя жадность к жизни ему по душе.

— Уже не по душе, — сказал Разум, взяв меня под руку, и отставил в сторону мой чемодан. — Пойдем-ка погуляем, Елена. Извинитесь за меня перед министром, Яна. Я хочу посвятить себя научной работе, коллегам и семье, мне не нужна карьера. И верните мне, пожалуйста, ключи от квартиры.

Яна уронила ключи на пол. Как знать, не нарочно ли?

— Как вам угодно, — прошептала она, — Думаю, что еще многие девушки будут сходить по вас с ума.

— Сходить с ума… — задумчиво повторил Разум уже на улице. — Что-то слишком часто стали повторяться эти слова. А каков их точный смысл? Я уверен, что Пресл не сумасшедший. Сколько ни объявляй его помешанным, все равно не заставишь молчать, — он будет ратовать за правду. И, пожалуй, он прав.

Я не узнавала Разума. Впервые за много лет он вышел со мной на прогулку. Не по делу, а просто так, пройтись! Словно бы у него вдруг оказалось много досуга, словно его не ждут министр и вся комиссия.

— У меня масса свободного времени, — улыбнулся он. — Ведь я теперь отрезанный ломоть, конченый человек. Как обрадуются вчерашние завистники, клеветники, конкуренты: доцент Разум вышел из игры! Вот увидишь, дня через два все они сбегутся к нам. Не для того, чтобы нам помочь, а из любопытства. Чтобы посмотреть, как мы переносим свой позор. Придут, как в театр. Ну и пусть! Я буду презирать их еще больше. Именно теперь я буду презирать их беспредельно, потому что, признаюсь тебе, еще вчера я их немного боялся.

Больше мы на эту тему не говорили. Казалось, Разум немного постарел за этот день: он несколько раз переспросил меня об одном и том же, несколько раз останавливался передохнуть. Давненько мы не праздновали день его рождения! А собственно, сколько ему лет? Может быть, мы снова начнем отмечать этот день, может быть, переедем на нашу старую квартиру?

— Надо бы съездить к Енде, — сказал он вдруг, словно догадываясь, какую радость доставят мне эти слова. — Я хочу взять его домой. Я не собираюсь всю свою жизнь разгадывать тайны природы, забуду и о загадочном поведении сына.

Мне захотелось его расцеловать, таким он вдруг показался иным, человечным. Мы пообедали в закусочной.

— Ты ничего не вспоминаешь? — спросила я, когда мы выходили оттуда.

— Конечно, вспоминаю. Когда-то тут кормили куда лучше. Тогда мы с тобой только что поженились.

Я боялась, что он заговорит о моем первом концерте и будет просить прощения за то, что помешал мне стать пианисткой. Но он знал, что на эту тему лучше не говорить. Да и что можно было сказать? Кто знает, кем бы я сейчас была, сделай я музыку своей профессией. Есть вещи, которых не исправишь, каким бы хорошим ты ни стал под конец жизни. И все же я была рада: я всегда представляла наше примирение именно так.

Мы чудесно погуляли, а когда вернулись к своему дому, увидели около него четыре лимузина. Едва мы появились на углу, как дверцы всех лимузинов распахнулись, к нам словно по команде, устремилось несколько человек во главе с министром. Министр был гораздо старше Разума, но обращался с ним необыкновенно учтиво.

— Вы нам очень нужны. Комиссия в полном составе ждет вас уже два часа. От вас зависит очень многое. Поспешим же!

Мне даже не верилось: неужели они так долго ждали Разума, неужели подъехали к нашему дому и сидели в машинах, пока мы бродили по городу? Вот уж не ожидала, что мой муж станет такой важной персоной, и когда же? — теперь, когда оказалось, что его открытие сделано другим человеком.