Читаем Мозг армии. Том 1 полностью

Мы вполне учитываем это и становимся на сторону тех министров и политиков Австро-Венгрии, которые указывали Конраду, что военный бюджет, помимо его удовлетворения военным данным, нужно всегда сочетать с условиями экономической жизни страны и ее развитием. Если войну проигрывают из-за перенапряжения экономической мощи страны, то такой проигрыш может начаться уже до начала войны с высокого военного бюджета, тяжесть которого не соответствует платежеспособности населения, и военный бюджет не идет нога в ногу с хозяйственным развитием государства.

Выше приведены доказательства сказанному, и мы цифрами показывали, что Австро-Венгрия была близка к пределу своей финансовой упругости, а поэтому взваливать на се плечи те «большие программы», которые предлагал начальник генерального штаба, было нельзя, о6ъяснения таким планам Конрада мы давали не раз и здесь только напомним их: начальник генерального штаба не знал, не желал знать и не считал себя обязанным входить в оценку экономического положения государства; мотивы его требований сводились, с одной стороны, к военной необходимости, а с другой, к примеру других государств, население которых несло тяжесть увеличивающихся военных бюджетов. Правы были политики Дунайской монархии, прав был старый Габсбург, которые в таких случаях указывали Конраду, что необходимо учитывать финансовую мощь монархии, что у других государств она более крепка, чем на берегах Дуная. Режим соответствия военного бюджета хозяйственному развитию государства решительно необходим, и это должно быть хорошо усвоено современным генеральным штабом. Нам приходилось слышать остроумное сравнение «оператора», т.е. генерального штаба, с «ростовщиком» – человеком, который, блюдя свои выгоды, предъявляет тяжелые требования. Думается, что «разумный» ростовщик прежде, чем давать деньги взаймы, всегда наведет справки о кредитоспособности того, кому они даются и с кого впоследствии потребуются, а затем и самый % должен быть соразмерен с платежеспособностью получившего заем. В противном случае должник может оказаться несостоятельным, объявить себя банкротом. Мы бы не рекомендовали современному генеральному штабу быть «ростовщиком-рвачом», предъявляющим своему государству требования сверх его экономической возможности. Если стратегия по Клаузевицу есть «банкирский дом», то в наши дни, чтобы быть хорошим банкиром, прежде всего нужно хорошо познать экономику.

Мы не приводим здесь каких-либо процентных отношений военного бюджета к общему, так как считаем их не совсем показательными. Высокий процент этого соотношения у сильного экономически государства не знаменует еще перенапряжение государства; чтобы судить об этом, необходимо всегда учитывать платежеспособность населения.

Выше было упомянуто о бюджетной численности армии. К ней мы должны добавить и бюджетную численность флота (морского), а также и воздушного, если он выделен из армии.

Как известно, до мировой войны бюджетная численность армии определялась в 1% от населения государства. Считалось, что государство в состоянии содержать в мирное время по своей экономической мощи такой численности вооруженные силы. После мировой войны этот процент понижен, что, конечно, обменяется ничем иным как экономической разрухой государств. «Армия и военный флот… стоят „чертовских денег“, как все мы знаем, к нашему несчастью» – справедливо говаривал Энгельс. Никакие пацифистские идеи буржуазных государств не являются силой, уменьшающей численность их вооруженных сил, а исключительно «чертовские деньги». Кроме экономического потрясения государств, даже победителей, после мировой войны на бюджетной численности вооруженных сил сказалось и удорожание содержания современной армии, вследствие широкого применения в ней техники. Поэтому ныне мы наблюдаем повсеместное сокращение бюджетной численности вооруженных сил, подкрепляемое всевозможными разговорами, проектами и конференциями о разоружении.