На этой площади нас, пленников, было около восьмидесяти человек, и Балдуин, очевидно, вознамерился расправиться с каждым по очереди. Один из печенегов, не желая становиться добровольной жертвой и подставлять голову под меч, бросился к краю площади, где толпа была заметно реже. Один из рыцарей хотел было нанести ему удар мечом, но печенег поднырнул под его коня, ухватил франка за ногу и резким движением выдернул его из седла. Рыцарь с воплем свалился на землю, а печенег завладел его мечом и с победным кличем стал пробиваться через толпу.

Отчаяние придало мне сил.

— Вперед! — крикнул я, указывая Сигурду направо, где образовался просвет, поскольку вся франкская конница и прочая чернь ринулась в погоню за печенегом.

Я метнулся в этот просвет, на ходу врезал кулаком единственному человеку, заступившему мне дорогу, и для верности дал ему коленом в пах. Он заорал и согнулся от боли. Гораздо больше воплей раздавалось позади Сигурда, который ломал и выкручивал руки тем, кто пытался его остановить.

Мы были свободны, но позади слышался топот множества ног, бегущих за нами. Были ли то варвары или же печенеги, последовавшие нашему примеру, я не знал, а оглянуться не осмеливался, но этот звук заставил меня свернуть на отходившую от площади узкую улочку. Пробежав по ней три квартала, мы нырнули в пустынный проулок, надеясь, что он не закончится тупиком. Я заметил возле каменного строения старый покосившийся сарай и устремился к его двери, молясь про себя, чтобы она была не заперта. Сигурд промчался мимо, чтобы разведать обстановку впереди.

С первого раза дверь не поддалась. В отчаянии я изо всех сил пнул ее ногой, ржавчина на петлях выкрошилась, и дверь распахнулась. Я повернулся и хотел позвать Сигурда, но слова замерли у меня в горле.

Варвар все-таки нашел меня. Он стоял прямо за моей спиной и смотрел на меня с вялым любопытством, хотя в его руках и плечах не было никакой вялости. Да и клинок, который он держал у моей шеи, совершенно не дрожал.

κε

За те два месяца, что мы не виделись, он заметно возмужал и в то же время как будто высох. У него отросла бородка, правда пока совсем короткая, а голод сделал черты лица более определенными, превратив ребенка в мужчину. Но он очень исхудал по сравнению с тем, каким вышел из монастырской больницы. Тяжелая работа помогла ему укрепить мышцы рук и ног, но она также слегка ссутулила его спину. Оставалось понять, как она отразилась на его духе.

Похоже, он не знал, что сказать, но сейчас молчать было некогда.

— Собираешься убить меня, Фома? Или отдашь на растерзание этому демону Балдуину?

— Вы — враги моего народа, — сурово произнес он.

— Я твой друг. Если помнишь, не так давно я спас тебя от верной смерти.

— Ты связал меня как вора!

— Но потом отпустил.

Я заметил, что кончик меча слегка опустился, но лишь чуть-чуть.

— Вы — враги моего народа! — повторил Фома. — Вы хотите заморить нас голодом до смерти!

— Ты хочешь сделать моих дочерей сиротами только потому, что мы служим разным господам?

Упоминание о сиротстве разбередило его душу: он сразу как-то притих, и в устремленных на меня глазах промелькнуло что-то детское. Я хотел добавить что-нибудь еще, воззвать к памяти его родителей, но мне не хотелось поворачивать нож в этой ране. Он не мог забыть их, сказал я себе. Если эта потеря заставит его поколебаться, тогда все обойдется; если же нет, тогда я умру.

— Ладно, — прошептал он наконец. — Я сделаю это ради твоей дочери. И потому, что ты спас мне жизнь.

— Спаси тебя Господь.

С соседней улицы послышались громкие крики и стук копыт.

— Ты не поможешь мне добраться до бухты и найти какую-нибудь лодку?

Фома покачал головой.

— Лодок нет. Греки увели их все. Кроме того, наши люди будут искать тебя именно там. Тебе лучше уйти. Уйти к своему другу на холм.

Мною вновь стала овладевать паника, но тут я понял, кого он имеет в виду.

— Ты говоришь о торговце Доменико? Неужели он все еще здесь?

Фома пожал плечами.

— Я иногда его вижу. Он тебе поможет.

Как я мог забыть об этом? Я не видел Доменико с Рождества, а ведь он был куда ближе к варварам, нежели к ромеям. Фома был прав и в другом: стремясь полностью изолировать варваров от внешнего мира, император действительно распорядился увести с Галаты все лодки, и нас действительно скорее всего будут искать в нижней части города, рядом с доками и воротами.

— Ты отведешь нас туда?

Ничего не ответив, Фома повернулся ко мне спиной и побежал вверх по улице. Я последовал за ним вместе с Сигурдом, который до этого молча слушал наш разговор.

— Ты ему доверяешь? — спросил варяг шепотом, едва мы добежали до угла.

— Разве у нас есть другие варианты?

— Быть может, это тоже не вариант. Лучше бы мы прихлопнули его на месте и забрали меч.

— Чтобы выбраться из этой ловушки, одного меча будет маловато.