— Раз уж им так необходимо согласие командующего, почему он не явился сюда сам? — Исаак ударил кулаком по ладони. — Нет, брат, они явно водят нас за нос, пока собирают силы для нападения. Наше единственное спасение — ударить первыми.

— А что, если они не уступят и тогда, когда мы сосредоточим у стен города наши войска? Что, если они откажутся выполнять наши требования, а я уже буду сидеть на своем жеребце во главе конницы? Тогда, чтобы не прослыть трусом, я буду вынужден вести бой до победного конца. Раздоры между нами и варварами только на руку султану и совсем не помогут вернуть наше наследие. А если мы потерпим поражение? Город останется без защиты, и варвары возьмут его голыми руками. В этом случае мы потеряем все.

— Мы не потерпим поражение. Ведь это же жадные франки! Брось перед ними на землю золото, и они перегрызут друг другу глотки из-за него!

— Неужто ты забыл битву при Диррахии, Исаак? Быть может, потому, что тебе не напоминают о ней ни триумфальные арки, ни величественные колонны? Но я о ней не забыл. Там мы потерпели поражение. Независимо от их порочности варвары могут сражаться не хуже нашего, а в тех случаях, когда речь идет о богатой поживе, — даже вдвое лучше нас. Это племя авантюристов, и если им взбредет в голову захватить наш город, они все поставят на эту карту.

Стоявший возле двери Сигурд переступил с ноги на ногу, обратив на себя внимание императора.

— Но ты спрашиваешь, что делать сейчас? Командир, передай им…

Мне очень хотелось узнать, что же решил предпринять Алексей, но тут какое-то движение сбоку отвлекло меня от его речей. Элрик, который все это время молча стоял рядом со мною, неизвестно зачем двинулся вперед. Он слегка пошатывался, словно под тяжелой ношей, а его глаза ничего не выражали. Можно было подумать, что он в стельку пьян, если бы не та размеренность, с какой он снял с плеча свой боевой топор и ухватил его обеими руками. Тяжесть топора как будто придала ему уверенности: его шаг окреп и мускулы на руках напряглись, поднимая страшное оружие для замаха.

— Что ты…

Почти онемев от удивления, я уже в следующий миг осознал невероятную правду и прыгнул вперед. Император стоял к нам спиной, но, видимо почувствовав что-то неладное, как раз начал поворачиваться. Крисафий смотрел куда-то в сторону, а Исаак разговаривал с Сигурдом. На остром лезвии топора блеснул радужный отсвет от подвесной лампы, и из глотки Элрика вырвалось рычание.

Мне показалось, что сердце у меня в груди остановилось, однако тело, к счастью, сохранило способность двигаться. Я бросился под ноги Элрику, вытянув руки, чтобы схватить его. Топор варяга пропорол воздух, но мои пальцы успели сомкнуться на его сапогах. Я крепко обхватил его лодыжки и изо всех сил дернул к себе, пытаясь сбить его с ног.

Раздались крики, и громче всех кричал сам Элрик. Колени его подогнулись, и он рухнул вперед, отбиваясь от меня ногами. Топор с лязгом ударился об пол — мне страшно было подумать, что еще он мог задеть на своем пути. По инерции мы проехали по гладкому мрамору еще несколько шагов и наконец остановились. Но Элрик и не думал сдаваться. Освободившись от моей хватки, он начал подниматься на ноги, по-прежнему держа топор в руке.

Откуда-то сверху раздался рев, и я поднял взгляд. Сигурд возвышался надо мной, как оплот гнева и ярости. Его лицо стало пепельно-серым и подергивалось, но в глазах не было ни тени сожаления.

— Ты предал нас! — выдохнул он. — Подлый изменник!

Его топор просвистел в воздухе, и в лицо мне брызнула горячая кровь. В следующее мгновение я увидел, как голова Элрика катится по полу.

ιη

На какое-то время мы все — Сигурд, Алексей, Крисафий, Исаак и я — застыли, словно иконы на стенах. Я чувствовал, что мои одежды насквозь пропитались кровью, хлеставшей из горла Элрика, но боялся даже шелохнуться. По щекам Сигурда стекали то ли капли пота, то ли слезы, а стальные кольца на бурно вздымающейся груди то натягивались, то расслаблялись. Первым обрел голос севастократор Исаак.

— Это варвары, — прошипел он. — Наверняка в этом и состоял их план: убить тебя в тронном зале и подхватить корону, упавшую с твоей головы. Давай убьем их, а затем нападем на их сородичей в лагере.

Крисафий молча кивнул за его спиной, однако император поспешил остановить их, подняв дрожащую руку. Рукав его мантии был разорван, однако, судя по всему, топор варяга лишь скользнул по руке василевса.

— Я запрещаю трогать послов, — приказал Алексей, справившись с волнением. — Находясь на положении заложников, они вряд ли пошли бы на подобное преступление. В этом случае послы тут же расстались бы с жизнью. — Сделав небольшую паузу, император продолжил: — К тому же в роли соискателя короны мог выступить и кто-то другой.

Он пристально посмотрел на каждого из нас по очереди, причем на Исааке его взгляд, как мне показалось, задержался чуть дольше.

— Мы быстро найдем тех, кто имел претензии на трон, и установим их местонахождение, — пообещал Крисафий. — И надо усилить охрану на улицах, на случай если кто-то из них уже поторопился выступить против тебя.