Читаем Мотылек полностью

От Санта-Марты до монастыря восемь километров. Полицейская машина вернулась через полтора часа. Начальник тюрьмы послал за мной.

– Вот, получи. Да сосчитай хорошенько, не пропало ли чего?

Я пересчитал, но не для того, чтобы убедиться в пропаже, поскольку с самого начала не знал, сколько их там, а для того, чтобы узнать, сколько жемчужин осталось после того, как мешочек побывал в руках этого негодяя: пятьсот семьдесят две.

– Правильно?

– Да.

– No falta? (Ни одной не пропало?)

– Нет. Теперь расскажи все по порядку.

– Приехав в монастырь, я застал матушку настоятельницу во дворе. Подхожу, двое полицейских по бокам, и обращаюсь: «Сеньора, в вашем присутствии я должен буду говорить с ирландкой-монахиней об очень серьезном деле, о сути которого вы, несомненно, догадываетесь».

– Что дальше?

– При чтении письма матушке настоятельнице монахиню пробирала дрожь. Настоятельница промолчала. Она низко опустила голову, открыла ящик стола и сказала мне: «Вот мешочек с жемчугом. В полной сохранности. Да простит Господь того, кто совершил преступление против этого человека. Скажите ему, что мы молимся за него перед Всевышним». Ну как, приятель? – закончил начальник тюрьмы, весь сияя от удовольствия.

– Когда мы продадим жемчуг?

– Mañana (завтра). Я не спрашиваю, откуда у тебя жемчуг. Я знаю, что ты опасный матадор (убийца), но я также знаю, что ты человек слова и честный человек. Возьми-ка эту ветчину, вино и французскую булку. Отнеси приятелям да выпейте за такой памятный день.

– Доброй ночи.

Я вернулся в камеру с двухлитровой бутылкой вина, куском копченой ветчины на три килограмма и четырьмя длинными французскими булками. Закатили настоящий банкет. Ветчина, булка и вино таяли на глазах. Пили от души.

– Ты считаешь, адвокат сможет нам в чем-то помочь?

Я прыснул. Бедолаги, даже они позволили себя провести на мякине с этим адвокатом!

– Не знаю. Надо хорошенько все продумать, прежде чем платить.

– Лучше не платить, если не уверен в успехе, – сказал Клузио.

– Правильно. Надо найти еще такого адвоката, который бы взялся за наше дело.

Мне стало немного стыдно перед друзьями, и я прекратил разговор на эту тему.

На следующий день ливанец появился снова. Начал он так:

– Сложно, очень сложно. Сначала надо рассортировать жемчуг по размеру, затем по цвету, а уж потом по форме, то есть круглые жемчужины или неправильной формы.

Короче, сложность не только в этом, сказал ливанец, в деле должен принять участие более сведущий специалист и возможный покупатель. Через четыре дня сделка состоялась. Он заплатил тридцать тысяч песо. В последний момент я исключил из продажи одну розовую и две черные жемчужины, решив подарить их жене бельгийского консула. Как хорошие коммерсанты, они не преминули заметить, что эти три жемчужины сами по себе стоят пять тысяч. И тем не менее я их оставил при себе.

С большим трудом удалось уговорить бельгийского консула принять жемчуг. Но он охотно согласился взять на сохранение мои пятнадцать тысяч. Теперь у меня двадцать семь тысяч песо. Встал вопрос об осуществлении третьего дела.

Как к нему подступиться? С какой стороны, чтобы не дать маху? В Колумбии хороший рабочий зарабатывал от восьми до десяти песо в день. Двадцать семь тысяч – это большая сумма. Куй железо, пока горячо. У начальника тюрьмы двадцать три тысячи. Если положить двадцать семь сверху, будет все пятьдесят.

– Начальник, сколько надо вложить в хорошее дело, чтобы жить лучше, чем ты сейчас живешь?

– Хорошее дело – деньги на бочку – тянет от сорока пяти до шестидесяти тысяч.

– А каков барыш? В три раза больше твоего жалованья? В четыре?

– Нет, в пять или шесть раз.

– А почему бы тебе не стать коммерсантом?

– Мне потребуется вдвое больше капитала.

– Послушай, начальник, я могу предложить тебе третье дельце.

– Не разыгрывай меня.

– Нет, я серьезно. Хочешь, я отдам тебе свои двадцать семь тысяч песо. Они твои, только скажи.

– Ты о чем?

– Отпусти меня.

– Послушай, француз. Я знаю, ты мне не доверял. Прежде ты, возможно, был прав. Но сейчас я вылез из нищеты или почти вылез. Теперь я могу купить дом и послать детей в платную школу. И все это благодаря тебе. Теперь я твой друг. Не хочу тебя грабить и не хочу, чтобы тебя убили. Здесь я ничего не могу для тебя сделать, даже за целое состояние. Не могу я помогать тебе в побеге, в котором нет никаких шансов на успех.

– А что, если я докажу обратное?

– Ну, тогда посмотрим. Но ты сначала все хорошенько обмозгуй.

– Начальник, у тебя есть какой-нибудь приятель среди рыбаков?

– Допустим.

– Может, он вывезет меня в море и продаст лодку?

– Не знаю.

– Сколько, грубо говоря, стоит его лодка?

– Две тысячи песо.

– Положим, я дам ему семь и тебе двадцать, идет?

– Француз, с меня хватит и десяти. Оставь себе хоть что-то.

– Значит, устроишь.

– Валишь один?

– Нет.

– Сколько?

– Со мной трое.

– Сначала дай мне поговорить с рыбаком.

Просто удивительно, как этот тип изменил свое отношение ко мне. У него на морде написано, что он живоглот, но вот, поди же, где-то в глубине души зазвучали и человеческие нотки.